Исключение - Борис Руденко

- Я и есть та самая соломинка, - очень серьезно сказал он. - Теперь слушайте меня внимательно. За последний год произошли важные события. После случившегося на Альдам опускались только автоматы. Мы выяснили, что те пещеры - результат разумной деятельности. Да и не пещеры это вовсе. Тоже своего рода посадочные площадки. Так что нет сомнений: контакт был. Почему же он окончился трагически? Кстати, на автоматы никаких покушений не было. Самые разнообразные программы, предлагаемые в качестве основы контакта, оказались бесполезными. В окрестностях Альдама было зафиксировано появление овоидов в открытом космосе. Они уклонились от сближения с обнаружившими их патрульными катерами. Казалось, после случившегося с вами и вашими товарищами нас старательно избегали. Понимаете?

- Ни черте я не понимаю, - хмуро сказал Кестер.

- Вот! - Сальников поднял палец вверх. - И я понимал не более вашего, если бы не случай на Церексе. Полтора месяца назад.

- На Церексе? Там тоже были обнаружены их посадочные площадки.

- Не только площадки. Полтора месяца назад на Церексе произошла встреча с Пришельцами. И так же трагически закончилась. Погибли четверо. Трое - на месте, как ваши товарищи. Четвертый - планетолог Романовский - жил еще чуть больше суток. Причина смерти та же. Приходя в сознание на короткие минуты, он пытался что-то сказать, объяснить.

- Что же?

Сальников со вздохом развел руками.

- Понять удалось лишь какие-то обрывки фраз: "...хотели... зла..." нечто в этом роде. Во всяком случае, именно так поняли те, кто был рядом с Романовским в последние минуты его жизни. Кто хотел зла и кому - не ясно. Однако зло было совершено. Коллегия приняла решение свернуть программы исследования этих областей космоса, отказаться от дальнейших попыток контакта и законсервировать расположенные там станции.

- Вы тоже голосовали за это решение?

- Нет. Я воздержался.

Кестер понимающе ухмыльнулся:

- Это мне знакомо. Очень удобная позиция при некотором дефиците принципиальности.

По тону Кестера ясно было, что себя он причисляет именно к принципиальному меньшинству. Сальников даже выругался мысленно.

- Если бы я проголосовал против, то должен был бы это обоснованно мотивировать, - терпеливо объяснил он. - Вопрос слишком серьезен. А логичного объяснения у меня не было. И сейчас нет - в том смысле, которого требует официальная позиция.

- Зачем вы мне все это рассказываете?

- Я ничего не могу доказать, Кестер. Нет у меня ничего, кроме убеждения.

- Очень интересно, - сказал Кестер и демонстративно зевнул.

Тут Сальников не выдержал.

- Послушайте, Кестер, - вспылил он, - вас и в самом деле все это не интересует? Вы же весь год пытаетесь добиваться отмены решения Коллегии. Пишете письма во все инстанции, обвиняете всех во всем - от бездушия и необъективности до тайной ненависти к вам. Очень, кстати, неумно.

- Не ваше дело, - буркнул Кестер.

- Согласен. Это _ваше_ дело. Целиком и полностью. Поэтому я к вам пришел. Причины, побудившие Коллегию закрыть наши программы, вполне обоснованны. Пришельцы не проявили ни малейшего стремления к развитию контакта. Более того, они продемонстрировали полное нежелание вступать в какие-либо отношения с нами. Наш оптимизм стоил жизни целому десятку людей. Поэтому контакт нежелателен или даже опасен. Мы (именно мы!) не можем расценивать все это иначе.

Сальников внезапно остановился и повернулся к хозяину дома:

- Вы понимаете? Встреча с братьями по разуму - нежелательна! Вдумайтесь в смысл этих слов! Вот где настоящая трагедия. Устремлять в космос силы, способности, ресурсы, искать и надеяться, что среди миллиардов звезд найдется именно та... И когда редчайший случай, невероятная, сумасшедшая удача сводит нас, мы встречаем враждебность! Я не согласен с решением Коллегии потому, что исхожу из твердого убеждения: цивилизация звездного уровня не может быть изначально враждебна разумной жизни. Мы не должны, не имеем права прекращать попытку найти способ общения. И я задумался над тем, почему же эти попытки приводят к гибели? Может, не во враждебности дело, вовсе не в ней. Может быть, они просто не сумели предотвратить наступление вреда? Ведь уровень их знаний о нас в точности соответствует тому, что о них знаем мы. Нам друг о друге одинаково ничего не известно! Представьте себе: контакт, которого так ждал, так искал разум, невероятно близок. Он реален, но невозможен. Контакт неожиданно оказывается смертельным для людей. Иные способы передачи информации, иная энергия мысли, иной путь развития разума. Слишком много иного! Человеку это биологически не под силу, вы понимаете? Я уверен. Романовский понял перед смертью и пытался объяснить нам, что они не хотели зла. Именно _не хотели_. Никак иначе. Может быть, он успел их услышать...

- К чему вы клоните? - спросил Кестер. Подавшись вперед, он напряженно вслушивался в каждое слово.

- Вы дважды находились в зоне контакта и перенесли это совершенно безболезненно. Вы - человек, совершенно не приспособленный к общению с себе подобными. Будто и не Землей вы рождены, Кестер.

- Чушь! - фыркнул Кестер.

- Насчет вашего происхождения - да. Тут у меня сомнений нет, это я к слову. Но суть не в этом. Вы сами всю жизнь страдаете от непонимания. Вы не такой, как все, и в этом ваше несчастье. Разве я не прав?

Кестер слушал, не пытаясь возразить.

- И как раз эти отличия делают вас неуязвимым. Вполне может статься, что вы единственный на Земле человек, способный совершить невозможное. Хотя, я уверен, подобные вам, конечно, должны найтись.

- Ну и что же? - хрипловато спросил Кестер. Губы его пересохли. Он мучительно ждал.

- Я сознаю, что никто и никогда не разрешит мне сделать это. Слишком шатки, неубедительны доводы, чтобы рисковать еще одной жизнью, - Сальников стиснул ладони около груди. - И вы, Кестер, вы - самый главный мой довод скомпрометированы в силу ваших же уникальных качеств.

Он замолчал, подошел к окну, постоял, барабаня пальцами по стеклу.

- Но мы не имеем права не сделать этой попытки. Слишком многое мы можем потерять. Каждый из нас и все люди вместе. В общем так, в качестве информации: завтра я вылетаю на станцию "Альдам VI". Мне поручено проследить за ходом консервации. Хотите лететь со мной? Вы поняли?

- Я... у меня... - Кестер говорил с огромным трудом, - я лишен допуска... вы не сумеете...

Сальников расстегнул клапан кармана и вытащил пластмассовый прямоугольник:

- Как-то привык я обо всем заботиться заранее. Правда, вам придется лететь под чужим именем - ваше слишком хорошо известно во Внеземелье. Так вы летите?

Кестер встал и протянул вперед обе руки. Попытался что-то произнести и не сумел.