Исключение - Борис Руденко

Кестер оборвал свою речь и погрузился в угрюмое раздумье.

- Ну, что вам еще от меня нужно? - сказал он наконец.

- Я хочу, чтобы вы мне рассказали, как это произошло. Все с самого начала. Да оставьте вы свою дурацкую салфетку! - обозлился Сальников, заметив, что Кестер снова собирается драить стол. - Что вы чувствовали? Я читал ваши показания много раз, но мне нужно услышать.

- Ладно, - тускло согласился Кестер. - Это был самый обычный выход. Мы с Юрхановым и Вескивялли спустились на планере, чтобы сменить питание в в метеоточке. На поверхности Альдама Юрханов обнаружил мелкие неполадки в системе регулировки гирокомпаса и решил их устранить. Он попросил Вескивялли помочь ему, а я отправился к метеоточке.

- Один?

- Планер опустился всего в сотне метров. Кругом была ровная степь, а в степи опасаться нечего... Если в пределах видимости нет ничего опасного...

- Однако вы нарушили запрет выходить на поверхность в одиночку?

- В известном смысле. Фактически в тех условиях запрет означал не более чем пожелание. Юрханов и Вескивялли не возражали. По радио я все время слышал, как они переговаривались между собой. Иногда окликали меня, и я отзывался. У контейнера с приборами я задержался дольше, чем рассчитывал. Дверца обросла длинным мхом, который шевелился, реагируя на мое приближение. Какая-то разновидность росянки. Вероятно, следовало ее уничтожить, но я решил просто разобрать заднюю стенку контейнера. С этим я возился около четверти часа. Еще столько же ушло на замену батарей и восстановление стенки.

- Все это время вы слышали планер?

- Да... Мне кажется, да. Работа отвлекла меня, но я не ощущал ничего тревожного...

- Когда вы поняли, что на планере что-то случилось?

- Я уже возвращался, как вдруг Юрханов крикнул: "Что это?" А потом они оба закричали... Это, - Кестер помотал головой, - было страшно. Я никогда не слышал, чтобы мужчины кричали так.

- О чем? Что они кричали?

- Просто крик. Дикий, жуткий. Я бросился к планеру. Мне показалось: что-то скользнуло под степью. Я не уверен - ничего не увидел, просто ощущение стремительного движения над собой... Но тогда было не до того... Они оба лежали в кабине с искаженными лицами. Уже мертвые. Я стартовал. Сразу же.

- Вы ничего не ощущали в тот момент?

- Ощущал? Я ощущал ужас. Мне было непереносимо страшно. Там, на базе, мне понадобилось время, чтобы связно рассказать...

- И что же?

- Они заставили меня повторить рассказ дважды или трижды. Уже тогда я понял, что мне просто не доверяют. Они качали головами, делали сочувствующие глаза, но во взглядах - у всех! - недоверие, подозрение.

- Подозрение? В чем?

- Они считали меня виновным. Уже тогда. Я видел их всех насквозь, начиная от Парыгина и кончая радистом Квириным, этим ничтожеством. Многие готовы были обвинить меня в чем угодно при первой же возможности...

- Но почему?

- Потому что эта смена на базе - редкостное собрание невежд и тупиц. Лучше бы Коллегия разобралась, как случилось, что половина отряда состояла из откровенных бездарен, а другая - из завистливых бездельников, готовых очернить любого, кто может немного больше, чем они сами.

- Послушайте, Кестер, - не удержался Сальников, - вы подумайте, что говорите! Погибли два члена группы. Не просто коллеги - близкие друзья многих на базе. Это же горе для каждого, а вы обвиняете их в каких-то кознях, интригах против вас.

Кестер пренебрежительно рассмеялся:

- Я был уверен, что вы мне не поверите. Весь этот разговор совершенно бесполезен.

- Хорошо, - сухо сказал Сальников. - Что же произошло потом?

Кестер задумался. Прошла минута или две.

- Из-за этого случая выходы на Альдам были прекращены. Пытались понять, отчего они умерли...

Гибель Мелье посчитали трагической случайностью. Да просто не было других объяснений. Его планер разбился в горном массиве Южных ворот и был обнаружен уже через два часа после катастрофы. В ясный тихий день Мелье врезался в стену каньона. После этого командир отряда Парыгин запретил спускаться на Альдам в одиночку, и вплоть до случая с Юрхановым и Вескивялли ничто больше не вызывало беспокойства.

Смерть двух десантников вынуждала переосмыслить происшедшее. Юрханов и Вескивялли умерли от обширного кровоизлияния в мозг. Отчего вдруг у двух абсолютно здоровых людей, десантников, одновременно случился инсульт? Не была ли гибель Мелье такой же внезапной и необъяснимой? На эти вопросы ответа не было.

Конечно же, никто на Станции не собирался обвинять Кестера в гибели десантников. Правда, многие откровенно недолюбливали этого невероятно тяжелого, сложного человека. И психолог отряда Каминский не раз задавал себе вопрос: как, собственно, Кестеру удалось попасть в состав резерва? Своей нетерпимостью, резкостью и абсолютным пренебрежением к чьему-либо мнению Кестер неизбежно вызывал раздражение окружающих. Сам он этого, кажется, не замечал. Вероятно, оттого, что окружающие раздражали его ничуть не меньше.

Однако в своей области Кестер был действительно прекрасным специалистом - это немного примиряло с другими его качествами.

Неведомая опасность ставила под удар всю программу работы отряда. Парыгин был поставлен перед альтернативой: либо свернуть программу, либо взять на себя ответственность за ее продолжение в условиях чрезвычайно возросшего риска, по сути своем непрогнозируемого.

В любом ином случае Парыгин выбрал бы первое. Теперь же решать самостоятельно он не мог. Месяц назад Бонев обнаружил посадочную площадку Пришельцев, точно такую, как уже открытые на Церексе и Сфилоне. А за три дня до трагедии Тулин зарегистрировал появление в атмосфере планеты странных яйцевидных тел.

Когда на обзорном экране возникла вереница поблескивающих овоидов, Тулин дежуривший в этот час у телескопа, просто не поверил своим глазам, что, впрочем, не помешало ему включить видеокамеру.

Овоиды описали правильную кривую, верхняя часть которой проходила у границы тропосферы, и опустились (или упали?) на поверхность планеты а лесах экваториального материка. Тулину не удалось засечь координаты места посадки - все произошло слишком быстро. Он установил лишь приблизительный район диаметром около восьмидесяти километров. Десантники в течение двух дней прочесывали этот район, но ничего не обнаружили.

Овоиды не имели ничего общего с известными живыми формами Альдама. Они вообще ни на что не были похожи. Если их действительно создал иной разум, если появление их действительно предвещало то, к чему стремилось, что искало человечество, осознав себя во Вселенной, значение работы отряда теперь возрастало невероятно.

Поэтому Парыгин совершил исключительный шаг, прекрасно понимая, что в глазах Управления этот шаг может поставить под сомнение его компетентность как руководителя экспедиций такого класса. Парыгин предложил отряду принять коллективное решение.