Поводок для пилигрима - Игорь Федорцов

— Вот как? ˗ удивился Маршалси. ˗ И часто она на ярмарку приезжает?

— Всякий раз. А кто ей запретит? Во первых Владетельница, а во вторых графа своего она надысь выперла.

— Крута! — выказал я восхищение. — А за что?

— Он сказывают к вдове альгвасила похаживал. Его и припутали, ˗ хозяин довольно заулыбался. ˗ Скандал был!

— И давно она холостякует? ˗ продолжал выпытывать я.

— Почитай декад шесть.

Капитан расправил плечи и поёршил ус. Я приосанился. Взгляд Эйжи, что ушат холодной воды.

— Нужны комнаты, — снизошла она до объяснений.

— Это понятно… А где их взять, ˗ хозяин почесал в затылке. ˗ В дальней, третьего дня пикинеры на безобразничали, еще не убирали. Некогда. В угловой медик живет почитай полгода. Платит исправно не выгонишь. В средней мебель поломатая и комода нет. Могу предложить большую, но там три кровати и стол без ножки.

Пока хозяин перечислял домохозяйство, я опасался что Эйжа хватанет его мечем. Как в высоком искусстве Иай. Вжик! Одним движением извлекаем оружие и красиво зарубаем противника усекновением головы. Бестолковка в сторону, кровь фонтаном, тело стоит, руками-ногами дрыгает. Десять секунд и готово. Отъёбся бобик!

Подозреваю так бы и вышло. Пришлось вмешаться. Хотя еще недавно я зарекся вести геройскую жизнь в таких условиях, не обласканным и трезвым, но…

— Не утруждайся, любезный, — успокоил я владельца, Кума и Кумы". — Мы уезжаем.

На меня с интересом посмотрела Рона, поборов сонливость, зыркнул Амадеус, недобро покосилась Эйжа. Маршалси понимающе кивнул.

— Так ведь скоро колокол ударит! Ворота закроют, — напомнил хозяин, встревожившись нашим отъездом. Достойного проживания он предложить не мог, но заработать хотел.

"Насчет ворот это конечно!" — развеселился я, но вслух произнес.

— Уж как-нибудь… Спешим на ярмарку.

Видия и Эйжа обменялись взглядами. Быстрыми, едва уловимыми. Одна прекрасно поняла другую. Похоже у нас в стане завелся Серый кардинал. Ну и компания подобралась! Спаситель мира, главновысокоуполномоченная от жриц, Серый Кардинал (или кардинальша!), капитан без единого солдата и гроша в кармане и бард с балалайкой и гроссбухом с рифмами. Да нас любой цирк примет в труппу с отдельным номером программы!

— Сколько дней ярмарка? — уточнил Маршалси.

— Один день. Завтрева. Попы конечно недовольны, что паства в вигилий** не в церкву, а на торжище ходит. Но видать им не слабо притекает. Помалкивают, ˗ понуро проговорил хозяин и предпринял последнюю попытку отговорить. ˗ Только вы опоздали. Далековато ехать до Воеса.

На что я твердо заявил.

— Надо ехать.

Когда вышли, капитан спросил у меня.

— Хочешь на ярмарке потолкаться или на владетельницу поглазеть?

— И на ярмарке и на сеньору ди Гошен… Полюбопытствовать чего люди говорят, — перечислил я интересующие аспекты.

˗ На донью, ˗ поправил Маршалси, идущий следом за мной. ˗ В Малагаре говорят, дон или донья, или донна, если девушка не в браке.

˗ Кто бы догадался, ˗ развел я руками и взобравшись в седло, добавил. ˗ Донья Ди Гошен! Звучит как песня.

˗ Чур меня! Еще один обладатель музыкального слуха, ˗ Маршалси начертал на себе охранный полукруг. ˗ А имя графини знаешь?

˗ Узнаем, ˗ воспринял я спокойно недостаточность важной информации.

Выехали из города с последним ударом Комплеты. Геройская жизнь не стало краше, разве что в кишках плотно набито ветчины и сыра, запито (скромно!) портером, а путешествовать хотелось по перине, с левого бока на правый.

2

По степным травам ветер вольно гонял волны. Совсем как настоящие, убегавшие к далеким островам взгорков. Шел мелкий дождь. Пахло сыростью. Откуда-то доносилось одинокое унылое бряканье коровьего ботала.

Переправились через речку. Шаткий мосток надрывно стонал под тяжелым шагом лошадей. Дорога обогнув пруд с лодками, вильнула к холмам в жидкой поросли вырубленного леса.

В обозначенном кривым дорожным указателем, Дьече, поприсутствовали на пожаре. Снующие люди с ведрами едва не затоптали нашу кавалькаду. Народ орал и матерился, беспрестанно поминая некого Фирона, беспутного малого, повадившегося водить девок на чужой сеновал. Страшно завидую, представляя интимный процесс приведший к возгоранию. Это ж какую, топку" он так, кочегарил"?

От Дьече, дорога пошла вдоль озера. На огромном столбе вывеска с аршинным предупреждением ˗ Добыча раков строго запрещена! В десяти шагах от столба мужички шуровали в воде. Ближе к кустам, пацан трамбовал улов в корзину.

За озером, ровные ухоженные поля с выложенными каменными межами. За полями руины из фэнтезийных побасенок. Обрушенные стены, дыра ворот и высоченная башня. На башне маякнул огонек.

"Давайте уж и Кощея на мою шею. Баба-Яга с дочерью имеются," ˗ подумал я.

В Милне, постоялого двора не водилось из-за малолюдности, но питейня имелась. Владыка долины" выглядел обыкновенной сараюгой, сотрясаемой не смотря на неурочный час, раскатистой бранью и бодрым смехом. Фасад заведения имел следы недавнего штурма. Во дворе группки сталагмитов подтверждали плохую кухню и нечистоплотность клиентов. Рядом с конюшней, в загоне, блеяли овцы. Воняло так, будто в навоз сыпанули дрожжей и хлорки.

Предложение Маршалси промочить горло, жрицы отклонили не раздумывая ˗ была нужда травится. К тому же по-соседству назревала кулачная баталия и противоборствующие партии активно вербовали добровольцев. Нам одинаково не ко времени ни кишечные инфекции, ни синяки.

Далее мелькнуло Простаквашино-сити, три двора в семь рядов и хутор, в котором гуляли свадьбу: невеста визжала стаскивая с подружки упившегося от счастья жениха, её родственники собирались линчевать дружка на колодезном журавле. За столом женские голоса стройно, с чувством, тянули страдания:

Зачем открыла я солдату?

Зачем пустила на порог?

Что я скажу отцу и брату,

Откуда у меня сынок…

Их перебивал сильно не трезвый мужской хор:

Я был полковой разведчик,

А он писаришка штабной.

Я был за державу ответчик,

А он спал с моею женой.*

Тут же фальцетила неугомонная ребятня.

Разверну гармонь лихую

И нажму на все лады!

Оженили молодого

На девице без пппп… приданного!*

Где наши дети такому учатся? Безобразие! Куда смотрит семья и школа? И где участковый?

Кто-то орет, надсаживая луженую глотку.

Наша служба и опа…* и опа…

Зеленая ограда!