Логово сатаны - Худайберды Диванкулиев

Ыхлас кивнул и направился к выходу из рубки управления. Пока Сергей вычислял курс на Зеленую точку, Ыхлас успел возвратиться. Точнее, ворвался, выпуская из ноздрей клубы пара.

— Э, что с тобой?

— Уф-ф! Есть новость.

— Что ж, говори.

— Зеленая точка — это планета. Небольшая. Сплошь покрыта льдами. Удивительно, но факт: у нее — спутник! Когда я просмотрел снимки Зеленой точки, у меня екнуло в печени. Вот! Она похожа на Землю, видимую с дистанции полмиллиона километров.

— Полагаешь, что там возможна жизнь? — спросил Сергей,

— Ничего не полагаю! Мы открыли новую планету Солнечной системы. Разве это не событие?

— Ага! Это ты верно заметил, — задумчиво молвил Сергей. Не обращая внимания на иронический тон командира, Ыхлас спокойно сказал:

— Надо готовиться к посадке, брат-космонавт. Вводи в действие систему паролей для киборгов. Кто знает? Может, планета населена методами. У всех люков надо поставить робота.

— Ну, хорошо, убедил, — сказал Сергей. — Впрочем, это моя забота!.. Пароль для всех роботов единый: «Салют». Мой личный пароль. — «Сокол», твой — «Беркут».

— Как быть с названием космолета, выбитом на внешней обшивке? С картами Галактики, календарями?

— Спрячем в сейфе, закроем электронным кодом. Ключ кода — «13».

— Понял, — сказал Ыхлас. — Что ж, за дело?

...Спустя двенадцать часов вышел на стационарную орбиту планетки. Объект был меньше Луны. Корабль маневрировал, переходя на все более низкие орбиты.

Вдруг Ыхлас сказал:

— Послушай, Сергей! Нет тут никаких братьев по разуму. Кроме микроорганизмов. Сам видишь! Условий для разумной жизни никаких: она покрыта синими льдами.

Действительно, куда Сергей ни наводил объектив рефрактора, всюду видел торосы — будто иглы гигантского ежа. Громадные ледяные колонны — высотой по двести метров — стояли плотно, как бы опираясь друг на друга. На планете не было даже квадратного метра ровной площади. Некуда сажать космолет.

Так прошли первые сутки на орбите.

Затем обшивка корабля покрылась коркой льда. Первым заметил это Ыхлас.

— Ты видишь, Сергей? Надо срочно отрываться от объекта.

— Увы, ты прав, — ответил командир, включая систему маневрирования.

Космолет медленно отдалился от планетки. Корка льда на обшивке сохранилась.

— Вот и непредвиденный расход топлива, — вслух думал Сергей. — Если эта ледяная корка не чистая аш-два-о, то беда неминуема! Если корка не исчезнет под действием солнечного нагрева, то я не знаю, чем кончится дело. Придется Ыхлас, вылезти в открытый космос и скоблить корку псевдольда обыкновенной наждачной бумагой.

— Надо взять курс на спутник планетки, — сказал Ыхлас. — Он похож на Землю. Может быть, там избавимся от корки естественным образом.

— А сможет ли космолет сам по себе стряхнуть дополни тельную массу?

— Надеюсь, — ответил Ыхлас. — Но не на это, а на запасы внутреннего тепла спутника. Оно есть, иначе не сверкал бы так разноцветно.

— Ладно, уговорил, Ыхлас! Перевожу космолет на ручное управление. Это надежнее. Ступай в «Пулково», следи за Зеленой точкой.

4.

Когда вернулось сознание, Ыхлас ощутил сильную боль во всем теле. Казалось, все тело затвердело, как мрамор. Рот был наполнен каким-то противным на вкус веществом. Ыхлас хотел раскрыть глаза, но из этого ничего не вышло: ресницы пристали друг к другу, не разлеплялись. Где-то совсем рядом нежным голосом звучал родник. Ыхлас даже не удивился, откуда взялся на корабле родничок. С трудом повернулся на бок и черпнул ла-

донью прозрачной воды. Иссохшие уста едва дотянулись до ладони, как пальцы у Ыхласа задрожали — вода пролилась. Затем он услышал плеск большой волны и шелест весеннего дождя. Машинально втянул в себя влажный чистый воздух. Стало чуть легче!

В следующий миг в груди возникли нестерпимые боли. Ыхлас опять потерял сознание. Когда очнулся во второй раз, услышал, как чьи-то тихие голоса говорили совсем близко:

— Вах! Такой короткой оказалась жизнь у моего бедного мальчика! Что поделаешь? Какая сила способна одолеть смерть?..

Ыхлас с испугом признал голос своей матери.

— Верно ты сказала, Хурма. От смерти никому нет спасения, — подтвердил незнакомый голос собеседника матери.

Ыхлас ничего не понимал.

Будто сильный электроток пронизал его оцепеневшее тело.

Ыхлас корчился, раскрывал рот, и не мог вымолвить хотя бы одно слово, чтобы успокоить мать. «Уму непостижимо!».. — кричал он беззвучно. — Я жив, а меня оплакивает матушка. Как это возможно?». Снова хотел он сказать ей слова утешения — и ничего не получилось.

Внезапно стал моросить холодный дождь. Издалека летел тоскующий крик журавля: «Кырруз! Кырруз!..» Еще через минуту Ыхласу показалось, что в кабину кто-то вошел, ибо прозвучал сигнал робота. «Ты, Сергей?..» — мысленно окликнул он. Губы и язык не послушались его.

Все эти мучения оказались благом: Ыхлас неожиданно пришел в сознание. И ему вспомнилось все. Кадрами скоростной съемки промчались последние секунды на орбите... Космолет врезался в туман, который мерцал удивительными красками. Казалось, что с планеты его освещают юпитерами с цветными стеклами. Что-то гулко трахнулось о корпус космолета. Ыхлас открыл, наконец глаза. По-прежнему находился он в «Пулково». Перед ним возвышался рефрактор. Потом Ыхлас понял, что космолет не движется. Не было знакомой вибрации — вечного спутника космонавтов при работающем двигателе. «Гм, и приборы не действуют?!» — подумал Ыхлас, обводя взглядом стены зала. — Неужели попали в аварию?..». От этого предположения у него болезненно заныло сердце. В памяти словно открылся темный занавес, он вспомнил последние минуты спуска на планетку. «Это даже не авария, а катастрофа!». И тут же увидел вещественные доказательства: повязки на собственных предплечьях, на руках. Была забинтована и голова: он видел это в отражении на зеркальной тумбе рефрактора. «О, дьявол!.. Значит, я получил травмы! А где Сергей? Его нет. Значит, он не пострадал. Иначе, кто бы сделал мне перевязки? Молодчина, командир! Но куда он ушел? Может, и в такой момент шутит? Да, да! Он увидел, что я прихожу в чувство — и спрятался».

— Эй, Сергей, где ты? Отзовись же, чертяка.

Из груди штурмана вышел только слабенький стон. Зато тело как бы «отпустило».

Ыхлас ожил, с трудом встал на ноги, хотя это движение стоило ему огромных усилий. Медленно-медленно одолел он несколько ступенек наблюдательной площадки, спустился в зал «Пулково».

В ближнем углу валялся бортовой журнал с раскрытыми страницами. Рядом с ним — авторучка и фломастеры.

Ыхлас опустился на колени и пополз в угол, подобрал находку. Еще какой-то фотоснимок лежал в двух шагах справа. На снимке Ыхлас узнал двух молодых парней, сидевших в обнимку, и у него дрогнуло сердце. Потому что на фотоснимке красовались фигуры пропавших без вести Федора и Тахира!

«Как попала к нам их фотография?.. Ребята никогда не были в нашем космолете. Ибо улетели раньше, чем мы», — шептал Ыхлас, глядя на улыбающиеся лица друзей.

Так и не поняв загадки, он стал осматривать обсерваторию. Из иллюминаторов правого борта — их было два — лился разный по цвету луч: из одного — белый, из другого — алый, почти багровый. В зале поэтому царил пугающий сумрак.

Ыхлас попытался снять повязки. Боли почти не было, во всем теле ощущалась легкость. Штурману хотелось двигаться, и желание все усиливалось. «Гм, что бы это значило?» Тут он вспомнил, что минутой раньше, еще в полусознательном состоянии, принял таблетку-стимулятор. Препарат использовался в кризисных случаях и требовал непрерывных движений.

— Э, Сергей? Хватит претворятся! Где ты, выходи!

Голос Ыхласа прозвучал громко — и многократно отдался эхом от стен зала. Никто не отозвался на оклик.

Наконец Ыхлас добрался до иллюминатора, и все стало понятно: космолет обстреляли какие-то существа, владеющие мощным оружием. Вследствие этого поврежденный отсек «Пулково» автоматически отделился от корабля и рухнул на плакетку.

Вдруг табло на двери в рубку замигало красными буквами. «О!.. Значит, после катастрофы в зал обсерватории никто не входил, — радостно подумал Ыхлас. — Тогда кто усердно помогает мне?! Вероятно, инопланетянин, «космит», как их называют...»

Ыхласа охватила тоска. Родная Земля никогда не узнает, куда исчезли «Циолковский» и их космолет. Во-первых, потому, что он Ыхлас, беспомощен и заточен в изолированном отсеке «Пулково». Сергей, возможно, погиб!.. И я умру — либо от голода, либо от удушья. Скоро запасы кислорода в отсеке кончатся. Надо любой ценой выбраться отсюда. «Ну, а дальше?! — хихикнул некто в глубине сознания. — Допустим, выберешься. А пригодна ли для человека среда обитания в этом мире? Есть ли кислородно-азотная атмосфера, белковая пища — и не всякая, а земного состава: аминокислоты, углерод и те-пе? Грубо говоря, что ты здесь будешь кусать?..».