И телом, и душой - Владимирова Екатерина

Лена прошла в прихожую, поставила сумку на стул и повернулась к вешалке, снимая с плеч плащ.

И тогда он подошел к ней сзади. Совсем неслышно, словно передвигался по воздуху. Она не услышала его передвижения.

Ее сердце предательски дрогнуло. Как дрожало всегда в его присутствии.

Она знала, что он подошел. И что стоит теперь в дверном проеме и смотрит на нее, наблюдает из-под немного опущенных век за ее движениями. Возможно, скрестив руки на груди, или небрежно засунув их в карманы джинсов. Прищурившись, осматривает ее с ног до головы и не произносит ни слова.

Порой для общения им не нужны были слова. Они все понимали и без слов.

— Ты дома? — проговорила она, так и не повернувшись к нему лицом, потянувшись, чтобы повесить плащ.

Он вздохнул, выдавая свое присутствие, о котором она и так уже знала.

— Да. Ушел пораньше, — проговорил он и двинулся к ней.

Лена замерла. Пораньше? Да еще только четвертый час!

— Еще и четырех нет, — проговорила она тихо и повернулась к нему лицом.

Почему хватает и одного взгляда на него, как ее бросает в дрожь? Эти правильные черты лица, волевой упрямый подбородок, пронзительные синие глаза, казалось, заглядывающие внутрь ее существа, и плотно сжатые губы, словно сдерживающие поток слов, которые он хотел бы произнести.

Самый красивый мужчина на свете. И он был ее мужем.

Только на бумаге. Только штамп в паспорте. Никакой любви.

— Ты не рада тому, что я пришел раньше? — раздраженно спросил Макс, скривив губы.

Лена покачала головой.

— Я думала, у тебя много дел, — выдавила она из себя. — В следующую субботу благотворительный вечер.

Макс поморщился и посмотрел в сторону.

— Я помню, — сказал он сквозь зубы.

Он был зол. Вновь зол. Лена чувствовала это каждой клеточкой души, для которой он стал воздухом. И могла поклясться, что сейчас его руки, спрятанные в карманах джинсов, сжались в кулаки.

— Ты долго, — сказал Максим вдруг.

Так вот что его беспокоит! Когда он позвонил, ей нужно было, оказывается, тут же хватать такси и мчаться домой, чтобы, как верной преданной жене, дожидаться его тут?!

Когда он ожидал от нее ТАКОГО подчинения, что-то внутри кричало о том, чтобы она воспротивилась.

Лена подхватила сумку и уставилась него.

— Прости, пробка на дороге.

Он смотрел на нее долго и пристально. И молчал. Ни слова не произнес. Но она видела, читала по его глазам, что что-то горит внутри зрачков, что-то, что хочет вырваться наружу, он хочет что-то сказать, выкрикнуть, возможно. Но он молчал, упрямо поджав губы и стиснув зубы.

Лена вздохнула и прошла мимо него в гостиную.

— Ты поел? — спросила она.

Она не видела, но знала, что он медленно повернулся к ней и все таким же упрямым пристальным взглядом смотрит сейчас ей в спину, словно призывая ее остановиться, обернуться к нему.

И она обернулась. Встретила его грозный взгляд.

— Еще нет, — ответил он на ее вопрос и совершенно без паузы: — Ты ничего не забыла сделать?

Лена уставилась на него. Сглотнула, не совсем понимая, о чем он говорит. Покачала головой.

Темные брови мужа взлетели вверх.

— Не поцелуешь мужа хотя бы в щечку? — спросил раздраженно.

Руки у нее затряслись от тона его голоса. Она чуть не выронила сумку.

Облизнула пересохшие губы и сделала нетвердый шаг к нему.

Как только вошла, она хотела сделать именно это. Но не решилась.

Она подошла к нему, потянулась к лицу, намереваясь поцеловать в щеку. Но Максим мгновенно одним резким движением притянул ее к себе и заставил смотреть в глаза. И Лена испуганно смотрела.

Он молчал, пристально изучая ее лицо, а затем жестко прижался к ее губам грубым поцелуем. Его язык скользнул ей в рот, жадно исследуя его сладость, словно в который раз оставляя на ней свою метку. Хотя это и было глупо. Она итак принадлежала ему. Сколько бы он этого не пожелал. А он все терзал и терзал ее своими губами, пробегая по ним языком и вновь возвращаясь в рот. Сдерживая ее руки, прижимая ее к себе все крепче, все сильнее…

Лена застонала. И Максим вдруг отстранился. Заглянул ей в глаза, тяжело дыша, и прошептал:

— Никогда об этом не забывай. Ясно?

Лена кивнула. В глазах стояли слезы.

Зачем он так? Почему?…

Максим отпустил ее локти и отступил на шаг. Вновь засунул руки в карманы джинсов.

Уставился на нее так, словно ничего не произошло.

Лена молча стояла и смотрела на него, а потом и сама отступила, выдохнула и прохрипела:

— Я пойду в душ.

— Хорошо, — просто согласился он.

Она отвернулась.

— Не запирай дверь, — услышала она его приказывающий голос.

Она вздрогнула, передернула плечами, но кивнула.

— Хорошо.

Она знала, что он придет. Когда он так говорил, он всегда приходил. И она всегда ждала его.

Чего у них всегда было достаточно, так это секса. Где, как и когда он этого хотел. Максим знал, чем может сломить ее попытки к сопротивлению, если такие в ней зарождались. Стоило ему к ней прикоснуться, и она сгорала, словно спичка. Быстро, почти мгновенно.

Так всегда было. Все девять лет, начиная с той самой первой, роковой ночи.

Но сегодня хотелось воспротивиться, не подчиниться ему, запереть дверь ванной.

И она даже сделала это!

Дрожащими пальцами защелкнув замок, и горячим лбом прислонившись к дверному косяку, она еще верила в то, что может сопротивляться. Сможет отказать ему, сможет выстоять, не пасть. Сопротивляться. Хотя бы попытаться… Просто попытаться… Но не смогла.

Все так же дрожащими пальцами щелкнула замком, открывая дверь. Закрыла глаза от собственного бессилия и почувствовала, как щеки коснулась слеза, скатившись в уголок губ и попав на язык противной соленой каплей.

Теперь Максим придет совершенно точно.

Он всегда проверял ее. И сейчас тоже. Слышал щелчок замка. И догадался, что она задумала.

На нетвердых ногах Лена встала под горячие струи воды, смывая недавние следы слез.

Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее, и она дрожала мелкой дрожью. Ожидая прихода Макса.

И он пришел. Распахнул дверь душевой кабинки и протиснулся в нее, резко прижимая жену к стене.

— Ты хотела закрыть дверь, — проговорил он, лаская ее щеки своим тяжелым дыханием.

Врать не имело смысла.

— Да, — прошептала она, глотая теплые струи воды губами. — Хотела.

Макс приподнял ее над полом, налегая на девушку всем телом.

— Совершенно напрасно, — выдавил он, прежде чем прижаться к ее губам в дерзком, вновь порабощающем ее поцелуе и сжать ее тело своими крепкими руками.