Моя Мэдди - Тилли Коул

«Но он рассказывал тебе о том, как мы ласкали наши яйца...»

«Он это сделал. Все еще пытаюсь выкинуть эту картинку из своей памяти».

Радж прикусил нижнюю губу. «Бля. Я снова стою, просто вспоминая тот потрясающий сеанс минета».

Стикс вошел в дверь и толкнул подбородком в нашу сторону, чтобы привлечь внимание АК. АК подошел к президенту, и Стикс показал жестами: «Лайла родила сегодня утром. Кай в больнице». АК произнес слова Стикса вслух для тех, кто не понял жестов.

Стикс посмотрел на дверь. Мэй была там, глядя на меня. «Пламя? Мэдди хочет поговорить с тобой».

Я вскочил со своего места и вышел в коридор. Мэдди стояла у стены с Беллой. Она улыбнулась, увидев меня. Я взял ее за руку. Что-то было не так. Зачем она здесь? Суки не ходят в церковь.

В последнее время она чувствовала себя больной. Мне не нравилось, когда Мэдди болела. Это случалось нечасто. Я не мог потерять ее. Я не мог выносить, когда она лежала в постели, плохо себя чувствовала. Ей всегда нужно было быть в порядке. Ей нужно было никогда не покидать меня.

«Ты в порядке?» — я попытался вглядеться в ее лицо. Я не очень хорошо разбирался в людях, некоторые вообще не разбирались. Но Мэдди я мог лучше всего понимать. Я знал о ней все. Я постарался узнать. Сейчас ее кожа выглядела бледной. «Ты все еще больна. Тебе нужно лечь в постель. Я отвезу тебя домой. Пойдем».

Мэдди прижала руку к моей щеке, чтобы остановить меня. Мое бешено колотящееся сердце тут же замедлилось. Ее прикосновения всегда делали это со мной. Я прошел путь от невозможности быть тронутым вообще до потребности в том, чтобы моя сучка прикасалась ко мне, держала меня, никогда, черт возьми, не отпускала меня. Если я не прикасался к Мэдди каждый раз, когда видел ее, я сходил с ума. Если я не знал, где она находится в каждый момент каждого дня, я не мог, черт возьми, сосредоточиться. И если я проводил больше нескольких часов, не видя ее, не разговаривая с ней, пламя возвращалось. Я чувствовал его под кожей, оно начинало жечь. Оно всегда возвращалось. Только Мэдди могла удержать его.

«Я в порядке, детка», — сказала Мэдди. Я резко повернула голову на звук детского плача. Белла держала Харона, качая его на руках, пока ходила взад и вперед по коридору, говоря с ним мягким, нежным голосом. Я внезапно почувствовала ледяной холод, когда уставилась на него, щеки красные и слезы на глазах. Мое горло сжалось, и я не могла, черт возьми, дышать. Мои глаза были прикованы к ребенку Стикса. К нему, смотрящему на Беллу. Затем его рука вытянулась и потянулась к руке Беллы. Каждая мышца в моем теле напряглась, когда его маленькая рука обхватила ее палец.

«Пламя…» — раздался голос Мэдди в моем ухе, но я не мог оторвать своих чертовых глаз от ребенка Стикса, держащего палец Беллы. Я вспотел. Я чувствовал, как моя голова становится горячей. «Детка». Мэдди встала передо мной, загородив мне обзор. Все, что я мог видеть, это ее лицо, ее чертовски красивое лицо и большие зеленые глаза. Мэдди положила руки мне на щеки и повела меня к себе. «Вернись ко мне». Ее зеленые глаза встретились с моими. «С тобой все в порядке. Что бы ни было не так, все в порядке. Ты здесь, со мной, в клубе». Тяжесть на моей груди начала подниматься, когда я уставился в глаза Мэдди. Я следил за ее дыханием, пытаясь дышать тоже. «Вот и все. Дыши со мной. Возвращайся ко мне». Мэдди взяла меня за руки. Мой лоб упал на ее лоб. Руки Мэдди были такими маленькими. Но они крепко держали мои. Я мог лучше дышать, когда она держала меня.

«Тебе лучше?» — спросила она. Я кивнул ей в голову, но не отстранился. Боль в груди все еще была. Поэтому я остался с женой, держа ее за руки. Рука Мэдди коснулась моей щеки. Она откинула голову назад и посмотрела мне в глаза. Она все еще выглядела бледной.

«Ты устала», — сказал я. Теперь я знал, когда она устала. Ее глаза были тусклыми, а плечи опущенными. «Тебе следует быть в постели. Ты все еще больна».

Мэдди улыбнулась. «Я чувствую себя намного лучше, детка. Обещаю. Я поеду в больницу, чтобы увидеть Лайлу и близнецов». Мэдди улыбнулась так чертовски широко и красиво, что это ударило меня в живот, забрав последнюю часть боли в груди, которая охватила меня. «Наши племянница и племянник здоровы и здесь в безопасности, Флейм». Она крепко сжала мою руку. «Не могу дождаться встречи с ними».

Мэй подошла к нам со Стиксом. Его рот был у ее уха, а рука обнимала ее шею. Зейн последовал за ними. «Зейн отвезет их в больницу. Сказал ему, что он должен провериться и вернуться, если будут какие-то признаки неприятностей», — жестами показал Стикс.

Беда. Что-то там происходило. Какой-то ублюдок начал нам мешать. Оставлял дерьмо у наших ворот. Козьи головы. Какие-то ебаные символы, написанные кровью на дороге к нашему клубу. Никто не нападал. Таннер пока не мог отследить дерьмо. Но какие-то ублюдки следили за нами. Я хотел запереть Мэдди в нашей хижине и никогда не выходить. Если бы я когда-нибудь узнал, кто пытался на нас напасть, я бы убил их нахуй, изрубил бы их тела так, что ни один ублюдок никогда бы их не узнал.

«Пламя?» — голос Мэдди вытащил меня из головы. Моей гребаной головы, которая была заполнена смертью, кровью и потребностью убить того, кто прячется у нашей гребаной двери. АК сказал мне, что это могут быть просто мелкие торговцы оружием, пытающиеся навредить нам. Я не знал. «Пламя?» — Мэдди поцеловала меня в щеку. Ощущение воды, бегущей по моим венам, распространилось

по всему моему телу. Она была моей гребаной святой водой, смывающей грех, который гноился в моей плоти. «Все в порядке». Пальцы Мэдди провели по моему лбу. «Успокой свой беспокойный разум. Все хорошо».

Это было хорошо. Мэдди так сказала.

Я притянул ее к себе. Мои руки обвились вокруг нее, а она удержала меня.

«Иди сюда, Харон», — сказала Мэй, проходя мимо нас и направляясь к Белле и ее сыну. Мой живот снова перевернулся и растянулся, когда Мэй взяла его у сестры и поцеловала в щеку. Харон издал воркующий