Заводские настройки - Александра Ручьева

В вечернюю смену народу в цехе мало: начальство уже спит дома, коллеги работают каждый за своим станком. Странную Артёмову прогулку вряд ли кто-нибудь видел. А даже если бы и увидел, то не удивился. Завод – место травмоопасное. Молоты стучат, станки жужжат, летят стружки и окалина. Легко запнуться или наткнуться на что-нибудь. Оборудование старое, непредсказуемое.

В здравпункте Артёму обработали рану и отправили на скорой в больницу. Он потом даже не вспомнил, как туда попал. Час жизни, а то и два просто исчезли из памяти. Время и пространство растворились в вязком тумане боли. В голове каша из обломков мыслей.

В приёмном покое было темно, резкий запах лекарств свербел в носу. Артём встретил своего старого знакомого – врача Москалёва. Едва взглянув на этого лысеющего пухловатого мужчину, он недовольно скривился. Пятнадцать лет назад токарь сломал безымянный палец на работе, неудачно закрепив инструмент. Именно Москалёв тогда отнял у него пострадавшую фалангу, хотя можно было обойтись лечением: срастить кости. Но нет. По мнению Артёма, врач считал людей надоедливыми насекомыми и, судя по всему, ничуть не изменился с тех пор. В глубине души Артём так и не простил Москалёву отнятый палец. Ведь после этого, чтобы поиграть на гитаре, Артём надевал на короткую фалангу специальный колпачок. Мелочь, но неприятно. Казалось бы забытые досада и злость на врача вспыхнули вновь. Теперь снова слабо закрепил инструмент, и снова Москалёв. Круг замкнулся. Не к добру.

Артём переживал, что после удара о стеллаж у него может быть что-то со спиной, и пытался это выяснить:

– Сергей Иванович, у меня спина болит. Может, сломалось чего? Рёбра, например? Мне бы на рентген…

– Я не обязан всё знать, – цедил Москалёв сквозь зубы, стуча пальцем по столу. – Симптомов нет. Всё в порядке. Лечись, как сказал!

– На две недели отпустите?

– Нет! Нормально у тебя всё! Иди уже!

Побурчав ещё немного для острастки, Москалёв отправил Артёма на больничный, восстанавливаться. Всего на неделю. Жаль. Артём бы с радостью повалялся в постели подольше. Выйдя из кабинета, он размышлял, не слишком ли блестела лысина врача?

* * *

На плите кипел борщ. Его аромат приглашал к столу. Тася, напевая, отрезала от свежей булки белого аккуратные ломтики. Она так закрутилась на кухне, что цветастая косынка уже почти скатилась до плеч. Тася работала на том же заводе, что и Артём, только в день. Муж должен был вернуться со смены ночью. Поэтому Тасю ждал очередной ужин в одиночестве. Она привыкла к недельному графику Артёма и всегда ждала его после вечерней смены.

Они познакомились лет двадцать назад на танцевальном вечере. Тася давно обратила внимание на Артёма и была счастлива, когда он пригласил её на медленный танец. С тех пор они расставались только во время работы и горных походов Артёма.

В ту среду Тася не работала. Написала заявление на день без оплаты: ждала электрика. Мастер пришёл вовремя, установил дополнительные розетки, проверил на исправность. Как хорошо!

Настроение было прекрасным, пока не позвонил Артём. Он объявил ей, что скоро придёт. Тася, конечно, удивилась, и никак не могла предположить, почему вдруг муж явится домой в середине вечерней смены. «Не пугайся», – в трубке голос Артёма звучал как обычно. Но как тут не волноваться? Что-то в разговоре насторожило её.

Тася уже наливала в тарелку суп, когда в замке повернулся ключ. Хорошо, что ничего не расплескала. Она медленно подходила к двери, сердце затрепетало от волнения.

Внешний вид Артёма пугал: обвязанная голова, синяки под глазами. Слава богу, живой, на своих ногах дошёл.

– Артём… Что случилось?

– Да деталька в лоб прилетела. Разденусь, полежу, ладно? – Муж стягивал куртку.

– Как… как ты себя чувствуешь? – Тася немного растерялась.

Конечно, Артём и раньше травмировался на работе. Но чтобы так!..

– Голова болит. Москалёв на неделю дома посадил.

– Так мало?

– Ну, он… – Артём замялся. – Сама знаешь, вредный, противный.

– Кто? Москалёв? Это ж лучший травматолог в городе. Мне Ирка говорила, что…

– Да что твоя Ирка знает! – вспылил Артём, с силой тряхнув курткой. – Люди для него – мешки с костями, от которых спокойно можно отрезать куски мяса.

– А Саше когда сказать?.. – спросила Тася уже в пустоту: Артём хлопнул дверью ванной. Послышались звуки включённой воды. Она не могла себе представить, как отреагирует дочь на грустные новости.

Тася проводила мужа изумлённым взглядом. Она всегда поражалась его отношению к своим травмам и болячкам. То стружка за шиворот прилетит, то щёку обожжёт – муж только посмеивался и доставал йод. Обычное дело.

Токарь – профессия рискованная. Потому им и полагаются защитные очки и спецодежда. Даже талоны на молоко за вредность. Артём же периодически от очков отказывался: неудобно, да и стёкла запотевали. Однажды стружка умудрилась проникнуть под защитные очки мужа. Тася тяжело привыкала к последствиям его работы: шрамам, царапинам, ожогам. Да и как к ним можно привыкнуть?

* * *

На больничном Артём надеялся посидеть недельки две, но врач всё-таки выписал его через одну, как и обещал. Жаль. На переносице заживал шрам. Через несколько дней после снятия повязки и заменивших её тягучих и воняющих скипидаром мазей, рубец превратился в клеймо. «Царевна-лебедь, блин. Со звездой во лбу!» – думал Артём, рассматривая себя в зеркало.

Жёсткие тёмные волосы торчком, испещрённый морщинами лоб, зелёные глаза, нос, переносица… Вглядываясь в своё обновлённое отражение, Артём представил, что случилось бы с ним, не успей он среагировать. Его всего передёрнуло будто от электрического разряда. А что, если бы деталь прилетела в глаз?

Раньше он не особо об этом задумывался: работал спокойно, копил шрамы и царапины. А теперь… всё будет по-другому, наверное… Артём снова провёл по волосам старым розовым гребнем без пары зубцов. И выбросить бы, но жена отдала, когда не смогла расчесать свои густые кудри. Жаль заменять.

И Тася испугалась. Она всегда переживала, когда Артём приходил со следами от стружек. Часто молчала, но он всегда чувствовал её волнение. И не мог обещать, что подобное не повторится. Невозможно всё предусмотреть.

А что будет с Сашей? Тася ведь ей ещё не сказала. Она всегда волновалась, когда видела даже мелкие царапины на его лице после смены… Саша много работала и так редко приезжала. Артём надеялся, что рана успеет зажить до её возвращения. Однажды, когда дочь увидела очередной ожог на лице, он ответил:

– Стружка летит… Её надо точить. Я точу, она летит.

Всегда так было. И будет. Неизвестно, помогут ли защитные очки в следующий раз. От бешеной болванки они точно