Хищник и озорница - Дороти Шелдон

Лицо Фелисити озарилось счастливой улыбкой. Такой Мартин не видел сестру ни разу со времени смерти Джона.

– Спасибо!

Мартин не успел и глазом моргнуть, как она вскочила, подхватив одной рукой встревоженно заозиравшуюся кошку, подбежала к нему и поцеловала в щеку.

– Спасибо! Ты представить себе не можешь, как мне было одиноко в этом пустом доме! Путешествие поможет оставить воспоминания в прошлом.

– Этого я и хочу. – Мартин обнял сестру за шею здоровой рукой и прижал к груди.

– А теперь садись на место, пока мы не приклеились друг к другу.

Фелисити рассмеялась и вернулась на свой стул. Синтия вновь улеглась на коленях хозяйки.

– Ну вот, теперь, когда мы разобрались с моими проблемами, давай займемся твоими.

Мартин застонал и закрыл глаза.

– Я знал, что ты без этого не обойдешься. Предлагаю тебе сделку. Поезжай в Испанию. Отдыхай и веселись. Возвращайся счастливая, а потом мы займемся моими проблемами.

К тому времени, мысленно добавил он, Сантьяго будет за решеткой, где ему и место.

Но Фелисити имела в виду не только работу. Оглянувшись через плечо, она почему-то шепотом сказала:

– Послушай, Мартин, по-моему, ты зря теряешь время. Если будешь долго раздумывать, ее кто-нибудь приберет к рукам. Может быть, уже поздно, а?

– Кольца нет, – лаконично ответил он и тут же пожалел о сказанном.

– Ну так сделай что-нибудь! – приказным тоном заявила Фелисити.

Мартин промолчал. В детстве он всегда бросался на приманки, брошенные сестрой. Сейчас не мог. После развода ему не хотелось связываться с женщинами, способными вывести мужчину из душевного равновесия. Учитывая то, как его тянуло к этой незнакомке, такая опасность представлялась вполне реальной. Да и не время отвлекаться, имея на руках незаконченное дело Сантьяго.

А в том, что она отвлечет от чего угодно, Мартин не сомневался.

Дженнифер взглянула на часы. Проклятье, она снова опаздывает! Придется пробежаться. Ей совсем не хотелось терять эту работу и те, пусть и небольшие, деньги, которые позволяли снимать крохотную квартирку. Перебравшись в Лос-Анджелес, она две недели искала подходящее место, пока не устроилась в «Последнюю милю». Конечно, со временем можно найти что-то получше, но сначала надо обжиться, привыкнуть к ритму огромного города, почувствовать себя частью этого многомиллионного муравейника.

Она опаздывала, но все равно думала о нем. Пришел ли он, как приходил все последние вечера? Ждет или уже ушел домой? Один ли он сегодня или, как случалось не раз, с красивой молодой женщиной? С женщиной, которая обнимала его вчера.

Дженнифер запыхалась. Днем она работала рассыльной в юридической фирме – на это место она поступила ради того, чтобы получше узнать город. Последний адрес Дженнифер удалось отыскать только полчаса назад, поездка на такси была не по карману, вот и пришлось мчаться по улицам аллюром.

Увидев знакомую неоновую вывеску над входом в кафе, Дженнифер замедлила шаг. Сейчас она увидит его, мужчину своей мечты. Он приходил три раза в неделю, всегда в одних и тех же джинсах и в рубашке, распахнутый ворот которой открывал загорелую грудь, поросшую густыми черными волосами. А какие руки! Таких рельефных мышц Дженнифер еще не видела. Незнакомец пробудил в ней интерес и распалил воображение.

Где-то Дженнифер слышала, что размер кистей рук мужчины соответствует размеру его детородного органа.

Да и мускулы незнакомца впечатляют. Бицепсы и трицепсы в обхвате больше, чем ее бедра. Дженнифер даже дрожь пробрала от такого сравнения. Мужчина надежный и устойчивый, как скала. Громадный, мускулистый, неутомимый и прочный. А что, если скрытый под джинсовой тканью природный инструмент столь же впечатляющ?

Дженнифер представила, как этот Кинг-Конг берет ее на руки, а потом забрасывает на плечо, как пушинку, с такой же легкостью, как она поднимает пакетик с чаем, и тащит к себе в пещеру, на устланное шкурами каменное ложе…

Или нет, лучше так: она в залитом солнцем лесу, где ее герой, обнаженный до пояса, рубит огромным топором неподатливое дерево. Она, залюбовавшись игрой его атлетических мышц, подкрадывается к нему. Он обнаруживает ее, она убегает, начинается погоня, во время которой сучья раздирают в клочья ее блузку и юбку. Он – сильный, ловкий и быстрый – настигает ее и валит на землю.

Она лежит на спине, лесоруб склонился над ней, коленями пригвоздив к земле ее распростертые руки. У него хриплое, прерывистое дыхание. В его глазах тлеет опасный огонек.

– Ты кто? – требует он ответа.

Она пытается что-то сказать, но язык не повинуется ей. Она слишком испугана и дрожит всем телом. Что он сотворит с ней?

– Ты вторглась на мою территорию, женщина. И ты должна быть за это примерно наказана.

Она дрожит еще сильнее. Ее переполняет страх, но одновременно появляется и растет какое-то новое, незнакомое ранее ощущение, концентрируясь где-то внизу живота. Она извивается, пытаясь освободиться, но мужчина слишком силен. Он придавливает ее еще сильнее к нагретой солнцем земле, усеянной пахучими хвойными иглами. Они впиваются в обнаженную кожу Дженнифер в тех местах, которые не прикрыты тканью. Она не может убежать, не может спастись. Она схвачена. Она его добыча, его пленница, его жертва. Наверно, этот лесной хищник превратит ее в свою сексуальную рабыню. Будет держать в клетке или привязанной к кровати и заставит ежечасно заниматься с ним любовью. Ублажать его самыми немыслимыми способами.

У нее перехватывает дыхание. Ей страшно. Ее томит неизвестность, и одновременно притягивают его сила и властность. Сила и властность природного повелителя.

Он собирает в пригоршню то, что осталось от ее блузки, и одним рывком срывает прочь. Следом за клочьями блузки на землю летит и бюстгальтер, обнажая нежные полные груди с возбужденно торчащими, быстро твердеющими сосками. Ее грудь бурно вздымается и опадает при каждом вздохе.

Грубые и мозолистые от тяжелой физической работы руки лесоруба внезапно становятся нежными и начинают массировать ее соски. Дженнифер слышит его хрипловатый, чувственный шепот:

– Я должен преподать тебе урок. Ты никогда не должна шпионить за мной.

Она выгибается. Он склоняется над ней, и его язык совершает почетный круг по бархатистой рубиновой ареоле вокруг соска на ее левой груди. Потом он всасывает сосок в рот – вначале осторожно, самый кончик, затем слегка теребит его зубами, потом расширяет захват и шумно, со всхлипом, жадно втягивает в себя.

Просто неописуемое наслаждение. Дженнифер подставляет вторую грудь, которая тоже жаждет такого же наказания, столь же сладостной пытки.

Кто-то уронил поднос, и Дженнифер, вздрогнув от грохота, вернулась из мечты в реальность. Она скользнула взглядом по террасе. За столиками сидело немало темноволосых крупных мужчин, но ее сердце молчало. Ни один из них не посмотрел на нее так, как смотрел он: с затаившейся в глазах страстью, с вызывающей усмешкой на тонких губах, от которой ее бросало в дрожь.