Родственнички (СИ) - Наталия Шитова

Иногда Владимир тревожился, что его связь с Мариной, казавшаяся ему такой прочной, такой настоящей, вдруг даст трещину. Он понимал, что совершенно не знает эту женщину. О чем она думает? Чего хочет? Что у нее на уме? Зачем ей нужен парень моложе ее на четыре года, недавний студент и начинающий карьерист? Владимир не считал себя никчемным существом, не заслуживающим женского внимания и любви. Но Марина… Владимиру казалось, что этой женщине почти ничего не стоит получить от жизни все, чего ей хочется. И иногда его мучило недоумение: отчего же именно его она выбрала? Он пытался внести ясность, пробовал ее расспрашивать, задавал, словно в шутку, почти невинные вопросы… Она была, как обычно, непроницаема, ничего не собираясь ему объяснять. И Владимиру оставалось лишь смириться и довериться ей.

Панин медленно шел под мокрыми лиственницами и сам себе улыбался. Все было не так уж и плохо. Короткий пронзительный свист, раздавшийся совсем рядом, заставил его вздрогнуть и сдержать шаг.

— Володька! — из-за кустов показалась высокий паренек в спортивном костюме. Держа руки глубоко в карманах и втягивая голову в плечи, он подошел к нему вплотную.

— Что рассвистелся? — обозлился Владимир, узнав младшего брата Гошку. — Я тебе не собачонка!

— Извини, Вовка, не сердись, — скороговоркой отозвался Гошка. — Мне с тобой поговорить надо.

На собачонку-то был как раз больше похож Гошка. Причем на побитую. Он явно намеревался о чем-то упрашивать. Догадываясь, о чем именно пойдет дело, Владимир взглянул на удрученную физиономию братишки и буркнул:

— Ну и что ты от меня хочешь?

— Вова, ты отдай мне эти документы… — попросил Гошка, зябко подергивая плечами. — Отдай, пожалуйста.

— Какие еще документы? Ничего не знаю… — сердито отозвался Владимир и сделал шаг, чтобы идти дальше.

Гошка заступил дорогу, умоляюще глядя брату в глаза.

— Володя, я позавчера оставил у тебя пакет с документами… Будь человеком, Вовка, отдай, пожалуйста.

— Не знаю, о чем ты.

— Знаешь! — завопил Гошка. — Все ты знаешь!

Владимир нервно поежился, переложил свою папку в другую руку и усмехнулся:

— Ты глотку-то не дери. Ничего я тебе не отдам.

— Вовка, пожалуйста…

Брат покачал головой. Гошка прерывисто вздохнул:

— Володя, у меня же теперь неприятности будут!..

— И не только у тебя, — серьезно ответил брат.

Он сделал несколько шагов, но Гошка догнал его и дернул за локоть:

— Вовка, ты ведь все понял, что там к чему, да?!

— Это было совсем несложно, — фыркнул тот, высвобождая руку.

— Когда узнают, что я их потерял, меня прибьют!.. — горячо выкрикнул Гошка.

— А если люди, которых вы обули, узнают об этом, прибьют вас всех, — отрезал Владимир. — И это волнует меня куда больше, чем то, сколько подзатыльников ты получишь от Сереги…

Он зашагал вперед.

— Володя!.. — Гошка бросился следом, догнал, потрусил рядом, преданно заглядывая брату в лицо.

— Что? — раздраженно выдохнул тот, останавливаясь.

— Ну помоги же мне!..

— Я тебе помогаю. Я именно этим и занимаюсь. Уже тем помогаю, что пытаюсь этот Серегин бизнес сломать к чертовой матери, пока никто не раскусил что к чему…

— Это не Серегин бизнес! — воскликнул Гошка. — Честное слово, Володя! Ну… не только Серегин…

Владимир грустно усмехнулся:

— Да я уж сам разберусь, в ком там дело, если ты не возражаешь… И передай Сергею: чем тебя подсылать, пусть лучше найдет время для душевной беседы.

— А Серега меня не подсылал, — упрямо буркнул Гошка, потупившись. — Я сам.

Чтобы туповатый, боязливый Гошка хоть шаг сделал против железной воли Сергея, самого старшего из братьев Паниных? Да кто в такое поверит? Владимир не сомневался, что именно Сергей, оборотистый, жуликоватый и напористый, не побрезговал втянуться в криминал и младшего полностью подмял под себя.

— Иди домой, Гоша, — сухо приказал Владимир. — Я сам во всем разберусь.

— Они же убьют меня! — взмолился Гошка.

— А об этом тебе следовало раньше подумать. Я тебе, Георгий, много раз говорил: ты не тем делом занялся…

— Если ты хочешь, уйду я насовсем от Сереги, брошу на него шестерить. Обещаю!.. Хочешь, я с тобой останусь, все делать буду, как скажешь? Хочешь?

— Ну вот еще, нужен ты мне! — рассердился Владимир и легонько столкнул брата с дороги. — Брысь пошел!

— Зачем тебе это надо, Вовка? — Гошка чуть не плакал. — Ты же не только мне, ты же и себе проблему наживешь!..

Владимир молча шел вперед, не реагируя больше на голос младшего брата.

Гошка постепенно отстал.

— Сука ты! — со злыми слезами в голосе хрипло выкрикнул он в спину Владимиру. — Награду, что ли, ждешь? Смотри, как бы посмертно не получить!.. Вспомнишь еще!

Голос Гошки затих. Наверное, он остался стоять на аллее. По крайне мере, Владимир не слышал его шагов.

Пытаясь успокоиться, Панин пошел быстрее, стремясь поскорее преодолеть оставшиеся до подъезда метры.

«Проблему наживешь…» Проблему Владимир уже нажил.

Ему не хотелось сейчас думать о ней. Эта проблема за пару дней вымотала нервы. Всякий раз, когда он принимался размышлять о том, что случилось, он терялся и приходил в отчаяние. Мысли о Марине на какое-то время выводили его из этого состояния. Но даже ее поддержка не могла помочь. Тревога мучила Владимира. Его заботило даже не то, что братья фактически вступили в конфликт с законом. Судя по всему, некоторые участники событий могли в любой момент предъявить Сергею Панину счет.

Алена сто раз пожалела о том, что решила остаться. Вообще-то ее никто не только не заставлял, но даже и не просил. Наоборот, Гошка поминутно ворчал, ругался и гнал Алену домой. Но она домой так и не пошла. В конце концов какая разница, заявится она домой в одиннадцать или заполночь? Да никакой. Все равно выговор будет. Но не очень сильный. Родители уже стали привыкать тому, что Алена иногда часами где-то пропадает со своими друзьями. Нет, они вовсе не были беспечными родителями, и им не было наплевать на свою семнадцатилетнюю дочь. Скорее наоборот, опека была плотной. Вечно одно и то же: «Куда идешь? С кем? Уроки сделала? Домой не позже десяти! Этот наряд слишком вызывающий… На дорогу смотри, в лужи не наступай, надень перчатки…» А вернешься, отчитайся, где была, что делала, не замерзли ли ноги… Поздними возвращениями домой Алена старалась не злоупотреблять. Обычно приходилось придумывать всякие более-менее правдоподобные оправдания: поздно кончился фильм, долго вместе делали уроки, день рождения у подруги… Иногда прикрывал брат. Он был старше на пятнадцать лет, жил отдельно и по слезной просьбе сестренки мог заверить родителей, что оставляет Алену до утра у себя. К счастью родители всему этому верили и полностью доверяли друзьям дочери. Правда, была во всем этом одна беда: родители думали, что знают всех друзей Алены. А она их не разубеждала.