Непутевый ученик в школе магии 8: Воспоминания - Сато Цутому

Тем не менее, она веселая, жизнерадостная женщина, которая не похоже, что чувствует тяжесть своей личной истории. Кроме своего главного долга защитных операций, она с большим вниманием к деталям заботится об ежедневных потребностях Окаа-сама. По её словам, она находит роль экономки более близкой по духу.

Отказ от защиты противоречит образу Стража, но она пошла впереди нас к загородному дому, чтобы собрать информацию о текущем статусе этой области, так как Ани был возле нас с Окаа-сама. Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы Сакурай-сан и Ани поменялись обязанностями. Но так как забота о деталях обеспечения комфортных бытовых условий будет невозможна для Ани, это бессмысленно.

— Пожалуйста, заходите. Охлажденный ячменный чай уже готов. Или же, я могу сделать какой-нибудь зеленый чай, если хотите?

— Спасибо. Так как он уже готов, я буду ячменный чай.

— Да, мадам. Миюки-сан, Тацуя-кун, вы тоже будете ячменный чай?

— Да, спасибо огромное.

— Так как вы побеспокоили себя, чтобы сделать его.

Лишь одну вещь в Сакурай-сан можно назвать неудовлетворительной — она относится к Ани, как к сыну Окаа-сама, и как к моему брату.

Само собой разумеется, это вполне естественно.

Однако я... не в состоянии сделать эту естественную вещь.

В такие моменты из-за этого я иррационально начинала на себя сердиться.

— Окаа-сама, я хотела бы немного прогуляться.

Я знаю, что так как мы только что прибыли, ещё слишком рано, чтобы пойти поплавать. Но с другой стороны, запереться в загородном доме будет расточительно, поэтому я хотела бы прогуляться. Пойти в Мандзамо будет, наверное, невозможно, так как это немного далековато, но просто неторопливо пройтись возле пляжа, будет, несомненно, приятно.

— Миюки-сан, возьми с собой Тацую.

К сожалению, когда я услышала ответ Окаа-сама, я почувствовала, что моя долгожданная прогулка испортилась с самого начала.

Я действительно желала заявить, что всё будет в порядке, если я буду одна, однако я не хочу, чтобы она слишком сильно волновалась.

— ...Я поняла.

я очень старалась не выдать раздражение голосом.

Я вытащила соломенную шляпу с широкими полями и, не оглядываясь, вышла под падающие лучи солнца.

Океанский бриз, развивающий подол моего летнего платья, расслабляющий настолько, насколько я думала.

Сакурай-сан помогла мне нанести крем от загара от головы до пят, не упуская ни пятнышка, поэтому руками и ногами я могла свободно чувствовать ветер, не беспокоясь о солнечных лучах.

С моей кожей, покрытой коричневым кремом, думаю, я не сильно отличаюсь от местных детей.

Наверное, благодаря этому на меня никто не смотрел, когда я проходила рядом, это комфортное чувство.

Моя кожа никогда не знала чувства загара на солнце, я не буду самодовольной, если скажу, что, к сожалению, я заметна в таких местах, как пляж.

Нет, я действительно не самодовольна.

Однажды я ходила в бассейн с друзьями из начальной школы и была в ужасе от того, что мне сказали, что я выгляжу как «Юки-онна[4]», даже сейчас я не могу этого забыть. Это замечание было чрезмерно ужасающим, так как оно было глупым, но ни в коем случае не попыткой запугать меня или злонамеренно говорить за моей спиной или что-либо подобное.

Не то чтобы мне не хватает пигментации. Просто мои волосы слишком темные.

Может, это наследственность? Но линия моей семьи не должна была пересекаться с Европейцами последние пять поколений... ну, так как я не знаю ничего дальше этого; возможность, что это пришло от некоторого давнего генетического предка может существовать. Но летом даже Окаа-сама стает немного темнее и цвет лица Ани можно назвать загорелым, так как он так великолепно впитывает солнце, что я больше не могу сказать, какой его первоначальный цвет, поэтому я не думаю, что это из-за наследственности.

— ...

Я вспомнила и подумала то, что не хочу, из-за чего я сознательно устремилась вперед, чтобы не смотреть назад, слишком сознательно... Что я должна делать с моими мыслями, я в недоумении.

Хотя мои уши не закрыты, я не могу слышать звук шагов. Нет никаких признаков, что за мной кто-то идет. Естественно, прежде всего, у меня нет навыков обнаружения чьего-то присутствия, но всё же.

Если я обернусь, то, несомненно, увижу на небольшом расстоянии Ани, который меня сопровождает.

Потому что он — мой Страж.

Почему я не использую «телохранитель», но грандиозный термин «Страж», я не знаю. Даже одной причины почему, даже сейчас. Тем не менее «Страж» Йоцуба несколько отличается от простого «телохранителя», это, думаю, я могу понять.

Телохранитель делает «работу», страж выполняет «долг».

Телохранители рискуют своими жизнями, чтобы защитить тех, кого охраняют в обмен на денежное вознаграждение. Есть случаи, когда отдел охраны полиции проводит операции по защите в рамках своих профессиональных обязанностей, но так как эти люди также получают зарплату за свои профессиональные обязанности, думаю, они безошибочно являются широким определением профессий, получающих денежную компенсацию.

В отличие от них, Стражи не получают денежного вознаграждения. Всё необходимое для жизни предоставляет Йоцуба. Когда нужны деньги, Йоцуба их дает. Если быть точным, это не награда, это расходы на содержание надлежащей защиты.

Я понимаю это так: телохранитель защищает, чтобы есть; Страж ест, чтобы защищать.

У Стражей не может быть личной жизни. Все они, мужчины и женщины, посвящены служению и защите лица, которого называют Мастером или Госпожой.

Мы — клан, который думает что это абсолютно нормально, и я, тоже, нахожу это таким. Если вы не будете думать, что это нормально, вам останется лишь уйти. Но мы «Йоцуба». Даже если я несколько смущена, когда меня называют Госпожой, я понимаю, что это предпочтительнее изгнания, но всё же. Я счастлива, когда мы вдали от клана; «Стражи» обычно не используют обращения «Мастер» или «Госпожа» когда мы не внутри клана.

Ани стал моим Стражем, когда мне было шесть. Мой первый Страж — Ани, наверное, это очень долго не изменится.

Этот человек не сын старшей дочери главы Клана Йоцуба, он Страж кандидата на пост следующего главы. Если я стану главой, он будет моей тенью. До конца моей жизни.

Пока я не освобожу его от долга Стража.

Да, единственный путь, по которому Страж может избежать своего долга, и который позволит жить жизнью обычного человека — чтобы тот, которого он охраняет, освободил его от должности.

Он сопровождает меня.

Он следует за мной.

Я не могу быть отделена от него.

Он не может убежать от меня.

Я не убегу.

А он не может убежать.

Несмотря на то, что я единственный человек, который может позволить ему вернуться к жизни обычного ученика средней школы.