Аргумент барона Бронина 3 - Олег Валентинович Ковальчук

по правде, Спрут большинство ребят доставил-таки до мест назначения. Проблема была только с Медведевым, что сопротивлялся до последнего, и с Алексеем Гореловым, который, уйдя от щупалец один раз, уворачивался теперь, как сумасшедший и пытался улизнуть. Видимо, он напитал себя магией огня, ускорив рефлексы до максимума. И сейчас уже щупальца гонялись за ним, пытаясь схватить. Но Горелов не поддавался. И Афанасьеву пришлось самому его спеленать и отправить на следующее испытание.

Ну ладно, вышло как вышло. Переходим к следующей части! А следующая часть — это самый таинственный артефакт Муромской академии. Более того, ходило суждение, что вся академия является частью артефакта или, правильно сказать, футляром.

В древних трактатах было много рассуждения на тему природы огромного лабиринта с десятком комнат и той силе, что таилось в нём. Древние, не в силах понять весь гений, создавшего этот лабиринт, призывали не использовать его слишком часто и бездумно. Более того, призывали применть его только для самых исключительных учеников.

Но Афанасьев считал всех учеников исключительными, так что этот пункт был выполнен. Что же касается всего остального, древние считали, что если неправильно использовать артефакт, то можно не только лишиться его, но и потерять всю академию. Ну, это были простые предположения, как будет на самом деле, не знал никто.

И как понял из трактатов полковник, древние зачастую много осторожничали, не спешили рисковать. С одной стороны, бережное отношение к артефактам позволило многим из них дожить до наших времен. С другой стороны, как понять все возможности того или иного магического чуда, если не использовать его по полной.

У всех курсантов испытание на Божественном Артефакте проходило в принципе по плану. Ученики должны были продемонстрировать на что способны и дойти до определённого уровня мастерства, выложиться на полную, а потом двойник, созданный Артефактом, должен был бы сдаться и растаять.

С Медведевым же, или как он себя теперь называет, Брониным, что-то пошло совсем не так. Во-первых, он уже на второй минуте показал поразительную скорость и точность в боевых искусствах. Но бой и не думал не заканчиваться. Скорее всего это говорило о том, что он выложился не на полную, хотя тот уровень, что он показал, просто поражал.

А потом юноша решил пойти совсем иным путём. После того, как Медведев прервал спарринг, он призвал силу стихий, после чего вся академия содрогнулась.

— Господин полковник, у вас всё хорошо? — от вкрадчивого голоса Афанасьев едва не подпрыгнул на месте. Голос принадлежал генералу Седову, ректору академии.

— Да, всё под контролем, — поспешно ответил полковник.

— Вижу, вы развлекаетесь? У меня в кабинете побелка осыпалась. Я понимаю, что это не ваши компетенции, но исправить это придется вам.

— Господин генерал, у нас испытание в полном разгаре. Не желаете присоединиться и понаблюдать? — спросил полковник.

— Благодарю, но нет. Виду вы творчески подошли к обязанностям. Но лучше не усердствуйте с экспериментами. Действуйте, пожалуйста, по заведенному Лупицким регламенту. Думаю, так будет правильнее, и безопаснее для всех.

— Но, господин генерал, результаты ведь великолепны. Вы только гляньте, — начал было полковник Афанасьев, но генерал его прервал:

— Вы мне побелку в кабинете исправьте и ради всего разумного, действуйте по регламенту. Давайте действовать без излишней фантазии. Пожалейте учеников, будьте добры.

Стоит ли говорить, что Афанасьева визит генерала не обрадовал. Но приказ есть приказ.

Вот только стоило полковнику предпринять попытку вмешаться в испытание, как артефакт притормозил его.

В мозгу Афанасьева ярко вспыхнула чёткая мысль: Испытание должно быть закончено, и вмешиваться в его ход не следует.

Эта мысль была явно вложена в его голову артефактом.

Глава 3

Три начала

Многотонный кулак сотканный из песка, рухнул на одинокую фигуру подростка.

Я предусмотрительно поднялся над кулаком, но что-то было не так.

Грудь сдавило, позвоночник затрещал, будто это на меня сейчас обрушилась вся мощь стихии.

Я почувствовал привкус крови во рту.

Я опустился на заполнивший комнату песок. Не удержался и рухнул на колени. Да что же это?

Передо мной начала образовываться воронка. Видимо мой двойник пытается выбраться.

Попытался воспрепятствовать этому, но из меня будто выжали все силы. Ну и чёрт с ним, пускай вылезает.

— Не любишь ты оставлять себе шансов на поражение, — услышал я вымученный хохот.

Из образовавшейся ямы показался мой двойник.

Выглядел он бледно. Лоб и щека были рассечены. Я на автомате провёл рукой по лицу, будто в зеркало на себя смотрел… С удивлением посмотрел на свою ладонь, она была в крови.

Тем временем, мой двойник, едва передвигая руками и ногами выполз на поверхность и развалился на песке, раскинув руки в стороны.

— Это ведь испытание для подростков, — выплюнув сгусток крови, сипло проговорил двойник. — Оно учит смирению и еще какой-то ереси. Поле твоего последнего удара испытание бы и закончилось. Зачем было песок сюда перекачивать? А если бы ты меня убил? Ты ведь и сам помер бы.

— Откуда я знаю что здесь за испытания и какие условия. Мне никто ничего не объяснял, — буркнул я. Мне самому сейчас хотелось завалиться на землю и полежать, но я себе такой блажи не позволю.

— В любом случае, ты сам себе создал проблем, — силясь подняться на локтях продолжил мой двойник. — Теперь испытание придётся продолжить.

Обычно после такой пафосной фразы противник встаёт с новыми силами и начинает показывать чудеса выносливости. Но мой противник и не думал вставать.

Что он там говорил, я почти прошёл испытание?

Я перехватил свою нагинату и метнул её таким образом, чтобы она вонзилась аккурат рядом с головой моего отражения.

— Сдавайся, — лениво произнёс я, — а то дальше хуже будет.

— Убедил, — хмыкнул мой двойник, — ну лови тогда мудрость. Порой, прежде чем действовать, нужно присмотреться и понаблюдать.

— Благодарю за урок, — абсолютно серьёзно кивнул я.

— И от меня мудрость, поменьше раздумывай, а то еще пару секунд и артефакт начал бы испытание по новой. Я был бы полон сил, а ты попросту не прошёл бы задание. И кто знает, что с тобой стало бы.

Я едва не расхохотался.

Хотя чему я удивляюсь. Божественные сущности и их разумные артефакты почти всегда работают на грани абсурда. Так чего удивляться, что две мудрости сказанные мне, полностью противоречат друг-другу.

— И что, на этом всё? — спросил я.

— Нет, конечно, для тебя всё только