Аргумент барона Бронина 3 - Олег Валентинович Ковальчук

исчез, и о нём не было ни слуху ни духу. Однако график обучения очень плотен, нельзя оставлять курсантов незагруженными.

У Лупицкого имелся запас заданий примерно на неделю, но Афанасьев уверенно его отодвинул и достал из закромов свою старую папочку, где он коллекционировал различные идеи, чем можно занять юных воинов.

Идея создания идеального испытания, будоражила полковника. К тому же нужно было действовать быстро, пока не вернулся Лупицкий.

Полковника очень заинтересовал новичок Медведев, которого по какой-то причине выделили из рода. Однако мальчишка показал недюжинную сноровку. А ещё намекнул, что на самом деле не из этого мира. С одной стороны, можно было бы отмахнуться от глупых бредней новичка, но Афанасьев был уверен — это не просто бредни, и что-то в этом ученике есть. Осталось только понять что именно и вытащить это наружу, сделав из паренька идеальное оружие. А для этого нужно подойти к подготовке с особой фантазией.

В юности Афанасьев зачитывался легендами, что ходили об академии. Ведь тайн относительно этого учебного заведения было слишком много. И у сочинителей всех мастей хватало почвы для фантазий и рассуждений. Целые приключенческие книжки писались о том, что могло бы находиться за стенами Муромской академии. Тысячи людей задавались вопросами, какие тайны она скрывает.

А когда Афанасьев сам поступил учиться сюда, оказалось, что большинство этих выдумок — чистая правда. Более того, в академии скрывалось столько тайн и секретов, что будь этих выдумщиков даже в сто раз больше, они не смогли бы их всех рассказать.

В итоге, детское увлечение Афанасьева стало только прогрессировать, когда он добрался до местной библиотеки.

У воинов древности приключения были что надо. Преподаватели и инструкторы совсем не жалели своих подопечных. Казалось, что воины прошлого были более искусны в магии и науках, ну, либо были более красноречивы. По крайней мере, многие приёмы, механизмы, существа, которые описывались в некоторых трактатах, не укладывались у Афанасьева в голове. Такое просто невозможно было повторить при том уровне магии, что был доступен сейчас.

Также он нашёл немало подтверждений тому, что маги прошлого частенько путешествовали по мирам, в то время как современники Афанасьева заговорили о межпространственных путешествиях только сейчас, когда к ним пришли демоны. Кстати, ходили легенды, что многие твари, обитающие на нижних ярусах академии, были привезены из других миров. Хотя здесь могут быть и ошибки перевода, ведь язык претерпевал немало изменений. Например, «перенос твари из нижнего мира» может значить что угодно — как найденный озлобленный дух, затаившийся где-то в глубоких пещерах, так и буквально тварь из другого мира.

Поэтому, когда Афанасьев дорвался до возможности самому выбирать испытания для учеников, он, решив не мелочиться, выбрал самое страшное, древнее и опасное существо, какое только мог найти из архивных описей академии. А в катакомбах содержалось действительно много страшных существ.

У полковника чесались руки. Наконец-то он исполнит свои давние мечты!

В трактате «О Великом Пространственном Спруте», было множество информации о самом таинственном существе из катакомб, и о том как им управлять. Существо это было древнее и коварное, однако сотни лет изучения дали свои плоды, позволив обезопасить окружающих от влияния твари и от её разрушительной мощи. Казалось, что древний маг Игнатус, который, собственно, этот трактат и написал (а судя по трактату, он и пленил это существо), будто занимался дрессировкой этого спрута. И так уж вышло, что при смерти Игнатуса спрутом больше никто не занимался. Хотя не ясно неизвестно почему. Либо из-за того, что не могли с ним управиться, или просто никому не было дела до многорукого монстра.

Но слава Игнатусу, инструментарий был описан довольно чётко. Как бы это не звучало смешно, но общение с монстром осуществлялось посредством детских музыкальных инструментов. В ход шли серебряные колокольчики, дудочки, бубен и трёхструнная гитара. Игнатус учил Спрута подчиняться себе посредством различных мелодий. Так уж вышло, что у полковника Афанасьева был идеальный слух, и в подростковом возрасте, до отправки в Муромскую Академию, он увлекался музыкой. И если бы не влияние его родного батюшки, что был из древнего военного рода, то матушка бы обязательно отдала его в консерваторию, и быть тогда полковнику Афанасьеву не бравым воином, а пианистом.

Путём сложных трелей Афанасьев вышел на контакт с древним существом, что висело в пространстве огромной древней тюрьмы в катакомбах, и даже смог завести с ним диалог. Оказалось, что существо также общалось мелодичными трелями, описание значений которых находилось в том же трактате.

Посредством магии и алхимических препаратов Афанасьев смог вызубрить книгу наизусть за каких-то полчаса. И поэтому контакт с монстром он наладил довольно быстро.

Основная суть диалога с монстром заключалась в том, что в одной башне академии находятся игрушки для этого самого спрута, но игрушки ценные, ломать их нельзя. Надо с ними просто поиграть и попугать их, а потом аккуратненько сложить на одном из уровней академии, где находится зал для следующего этапа испытаний. По крайней мере, такие команды были понятны Спруту, и именно такими командами пользовался Игнатус, когда взаимодействовал с этой тварью.

Надо ведь удивить учеников и приучить их действовать решительно даже в абсолютно непредсказуемых ситуациях.

К слову, из всех описаний, несмотря на всю опасность и коварность, Спрут был одним из самых понятливых и адекватных тварей, которые частенько использовали для обучения курсантов в прошлом. Было предположение, что этот Спрут был всё ещё ребенком, в лучшем случае подростком, и ему очень нравились игры. Вот Спруту и давали поиграть, но с условием, что он не будет ломать игрушки.

Однако игра явно вышла из-под контроля, и игрушки сами решили надавать разыгравшемуся подростку. И когда курсанты смогли сначала ранить щупальца, а потом и вовсе отсечь одно из них, Спрут немного разозлился и стал выходить из-под контроля. Он готов был забыть правило, что игрушки ломать нельзя, и тогда пришлось вмешаться самому Афанасьеву. А вмешательство куратора в активное обучение, не совсем правильно. По крайней мере, в регламенте было подписано, что нужно устраивать события таким образом, чтобы они разворачивались сами собой, без участия стороннего персонала.

Лупицкий в этом плане был хитрецом, и его тактика не создавать испытания, а искать их, была, конечно же, оправдана. А здесь, несмотря на столь красочное и яркое испытание, Афанасьеву всё-таки пришлось вмешаться самому.

Простейшее заклинание темноты, доведенное до абсолюта, и несколько манипуляций с панелью управления академией позволили незаметно убрать стены и пол под ногами курсантов, отправив их на нижний ярус. Заклятье массовой левитации не дало им разбиться. Хотя,