Встречная-поперечная - Антонина Циль

походи в длинных шифонах по старой новгородской брусчатке – на фут подол заляпаешь.

Попробуй вместиться в конный трамвай с такой высокой тульей!

А уж эти зонты! Где только ни забывали их рассеянные дамы!

Первую часть пути Маша путешествовала в одном купе с пожилой германкой, ехавшей к мужу-предпринимателю на юг.

Колодов расположился в другом вагоне. Мария думала, в пути он будет просвещать ее на предмет истории Осининых, но он лишь занес ей пироги с капустой.

Соседка плохо знала русский, а Маша хоть и владела готским, особого желания болтать не испытывала.

В Москве предстояла пересадка. На ночь Колодов заказал номера в привокзальной гостинице, а утром путешественники погрузились в «Новый Южный состав с особыми удобствами».

Той роскоши, что встретила Марию в одноместном купе первого класса, она, конечно, и ожидать не могла. Там имелись мягкий диван, полка, кресло и даже крошечная уборная. Маша целый час провела, сидя на бархатных подушках и привыкая к уединенности.

Вскоре подали чаю. На обед Колодов отвел Машу в вагон-ресторан, поужинали они в привокзальном кафе на долгой остановке, а ближе к ночи  горничная осведомилась, когда «постилать барышне для отдыху».

Вот так сразу деньги Осининых (в путешествии Колодов тратил отдельную часть фонда, учрежденного Маргаритой Романовной Дольской-Осининой для «обустройства наследницы») хищно набросились на Машу и попытались склонить ее на свою сторону.

Нельзя привыкать, уговаривала себя Мария, засыпая на льняных простынях с запахом лаванды. Достаток, разумеется, дает удобство телу, но только умеренность воспитывает в человеке сильный дух.

Однако поутру эклеры в вагоне-ресторане были так хороши, что она опять изменила самой себе – съела три штуки, запивая терпким чаем.

В Тамбове они с Колодовым сошли и отправились в гостиницу. Поутру поверенный погрузил Машу в двухместный экипаж с изображением осинового листка на дверцах – символа рода Осининых.

— Тихон отвезет вас в «Тихую версту», к тетушке, — уверил Машу Федор Терентьевич. — Путь неблизкий, я вам там корзинку с едой уложил и всякие мелочи, полезные в дороге. По пути три станции – там отдохнуть можно. Но лучше не задерживаться, чтоб до ночи доехать. По ночам по Приречью лучше не путешествовать. Что еще? Маргарита Романовна – женщина властная, резкая даже, но разумная. По завещанию возложено на нее ввести вас, так сказать, в курс семейных дел. Соседи у вас хорошие, молодежь даже имеется. Леса… заповедные, дивные. Как устроитесь, черканите записочку вот на этот адресок.

— А вы? — спросила Маша.

— Как только решитесь, Марья Петровна, тут я и подоспею, с бумагами. Вы вольны любое решение принять. Однако спешить отказываться не стоит. Раз в жизни такой случай дается, не упустите. Удачи вам!

— Спасибо, — поблагодарила Колодова Мария.

Неразговорчивый кучер Тихон, полностью оправдывающий свое имя, был, однако, вежлив и услужлив. Маша устроилась, позавтракала и подремала немного, подложив под голову кожаных подушечек.

Проснулась она, когда карета съехала с главного тракта на проселочный. Поглядела в окно, приподняв экран. Тихон стоял на перекрестье дорог и глядел вдаль. Вот он собрал с обочины пук веток, две положил в центре сходящихся путей параллельно друг к другу, четыре сложил крестом.

Для Вдолья и Поперечья, поняла Маша, знакомая с народными ритуалами.

В центр креста Тихон сыпнул пшеницы, кинул пару полосок сушеного мяса и горсть ягод. Затем кучер пошептал что-то амулету на шее и вернулся на место.

Экипаж проложил путь.

***

Маргарита Романовна ждала гостью на крыльце дома. Это была высокая статная женщина, одетая в строгое платье по моде прошлого десятилетия.

При взгляде на ее лицо у Маши екнуло сердце: отца она помнила плохо, но, видимо, было что-то в чертах его сестры, что отозвалось в памяти. Глаза, наверное. Но у отца они точно были живыми, смеющимися, а у тети – напряженными, без тени улыбки.

И Маше она кивнула как-то по-деловому, произнеся приличествующие случаю слова:

— Мария Петровна, добро пожаловать в «Тихие версты». Как доехали от станции?

Маше сразу полегчало. Она понятия не имела, что бы делала, набросься на нее тетушка с лобзаниями и объятьями. Тетушка же демонстрировала, что выполняет свой долг, и родичаться до хруста костей с новоявленной наследницей не собирается.

При этом она была вежливой и даже приветливой, пока разговор шел в пределах нейтральных тем. Такое положение дел Марью Петровну более чем устраивало.

Она заверила Маргариту Романовну, что доехала отлично, по хорошей дороге и быстро.

— Повезло, — одобрительно кивнула тетя. — Дождем тянет. У нас так часто: весь день вёдро, а к вечеру – как из ведра. Скоро закат. Не будем ждать, поедем в «Осинки». Я заранее послала слуг, как только Федор Терентьевич телеграмму отбил, – просушить перины и подушки. Дом уже два года стоит нежилой.

— Но Федор Терентьевич сказал, что… — слово «бабушка» Маше произнести было сложно, — Татьяна Варфоломеевна скончалась четыре месяца назад.

— Все правильно, — помедлив, ответила Маргарита Романовна. Смуглая девица в строгой форме подала ей капор и накидку. — После смерти отца мама жила у меня. 

Маша кивнула. Почему-то тревожно кольнуло сердце.

Они сели в двуколку. В дороге Маргарита Романовна говорила мало. Спрашивала о путешествии в поезде, кивала на проплывавшие мимо пейзажи:

— Вереева поляна, Датские луга, Мельников овраг. Вон то – поместье Абрамцевых, там нынче гостят брат и сестра Абрамцевы, Сергей и Елизавета, племянники Софьи Сергеевны. Представлю вас. Лизонька весьма охоча до гостей. Вон там начинаются земли вдольских князей Левецких, сами они давно в Петербург перебрались, однако имение поддерживают в порядке.

От красоты видов у Маши кружилась голова. Пахло то яблоками, то речным илом, то прелой листвой. Рощицы нарядились в желтое и красное, вдоль дороги алели ягоды боярышника. Горизонт застлало розовой дымкой, и долина смотрелась акварельной чашею.

Колеса двуколки застучали по каменному мосту над широкой, плавной рекой.

— Велеша, — бросила Маргарита Романовна. — Неглубока, но омутами опасна.

— Значит, и водяницы в ней живут? — оживилась Маша.

— Живут, — покривившись, подтвердила тетя. — Давно пора управу на них найти, спасу от поперечной нечисти нет.

Маша кашлянула в кулачок и остаток дороги молчала, только смотрела по сторонам.

***

— Не видать? — лениво спросил Сергей, оторвавшись от книги.

— О ком ты? — фальшиво удивилась Лиза, продолжая глядеть