Золотая медаль - Олесь Донченко

— Спорт не в моем плане… И вообще — не он будет меня кормить под старость.

За педантичность, за манеру поучать в классе ее не любили.

Десятиклассники учились во вторую смену и возвращались из школы уже вечером.

Был листопад, деревья давно чернели голыми ветками, но дни стояли удивительно погожие, и старики говорили, что давно не помнят такой теплой осени.

Марийка Полищук любила эти осенние вечера в большом городе, преисполненные приглушенного шума трамваев и машин, эти улицы в гирляндах электрических ламп, полутемные скверы с одинокими скамейками, отблески фар на черном граните памятника Шевченко.

Она дернула за руку Нину Коробейник и остановилась.

— Нина, глянь вверх. Почему звезды над городом кажутся такими невероятно далекими и почему они такие большие и так низко светят над полями и лесами?

Девчата минуту вглядывались в небо.

— Где же Полярная звезда? — спросила Нина.

Низенькая толстушка Нина рядом с высокой и худой Шепель казалась еще ниже и круглее.

— Пожалуйста, хоть на улице не устраивайте урока астрономии, — отозвалась Шепель. — Кстати, в моей профессии мне едва ли придется иметь дело с небесными светилами.

Нина засмеялась:

— А что если тебе случится проектировать межзвездный корабль? Представь, что тебя вызовут в Москву. «Уважаемый инженер Лидия Шепель, правительство поручает вам очень ответственную задачу. Вы должны сконструировать атомный ракетоплан для полета на Луну».

— Я откажусь, — серьезно промолвила Шепель. — Я скажу, что моя специальность — земные машины. И потом, — прибавила она, — для такой задачи есть другие специалисты, например, твой отец.

— Лида, как ты выбирала себе профессию? — спросила Марийка.

Она взяла Шепель за руку и с любопытством приготовилась слушать ее ответ. Девушку остро волновал этот вопрос. Еще в девятом классе она напрасно старалась определить, к какой работе чувствует наибольший интерес. Ей хотелось быть то выдающимся зоологом, исследователем природы, то агрономом-селекционером, как ее мать, то геологоразведчиком. В любой из этих профессий было столько привлекательного, столько возможностей принести наибольшую пользу своему народу, что Марийка совсем терялась, не зная, на чем остановить выбор.

В последние месяцы она увлеклась астрономией. Первые уроки по этому предмету сначала показались ей сухими. Неизвестно зачем, казалось, надо было постигать премудрость нахождения звезд на небе, изучать все эти созвездия Большого и Маленького Пса, Лебедя, Лиры, Орла, Ориона… Но с каждой новой страницей учебника, с каждым новым уроком «астрономички» Людмилы Прохоровны перед девушкой раскрывался захватывающий, преисполненный неразгаданных тайн необъятный мир. И вместе с тем приходило глубокое понимание большого практического применения астрономической науки в жизни.

Полищук написала на эту тему содержательный доклад, начав его описанием беспримерного перелета Чкалова через Арктику. Такой перелет был бы невозможен, — подчеркивала ученица, — без астрономических методов ориентирования. Она писала об астрономии, как о науке, которая освободила человека от предрассудков, вступила в борьбу с религией, помогла человеку познать законы природы, чтобы покорить ее.

Доклад имел большой успех у десятиклассников, и Людмила Прохоровна перед всем классом похвалила ученицу за прекрасную подготовку. Товарищи стали ради шутки величать Марийку «астрономом», она тоже отвечала им шутками, но все чаще возникала у нее мысль — а почему бы и в самом деле не посвятить жизнь этой науке.

Вся жизнь — легко сказать! Такое решение нельзя было принимать сразу, надо было еще глубоко подумать над этим.

И Марийка думала. Она спрашивала себя, найдет ли в себе столько воодушевления, чтобы вся жизнь любить эту науку, чтобы отдать ей все силы. А что если наступит разочарование? Что может быть страшнее профессии, которую не любишь!

Марийка немного завидовала этой «вобле», которая уже твердо избрала себе будущую специальность, — она будет работать инженером, будет строить машины.

Лида ответила не сразу.

— Гм… Как я выбирала профессию? Здесь, мне кажется, у любого может быть свой метод. Да, да, метод. Я сознательно употребила это слово, и тебе, Нина, незачем улыбаться.

— Нет, нет, — заверила Коробейник, чуть сдерживаясь, чтобы не захохотать. — Наоборот, я внимательно слушаю, как и Мария.

— И мой метод, — говорила дальше Шепель, — я считаю самым лучшим. Я исхожу из соображения, что профессию надо выбирать ту, в которой сейчас острее всего нуждается государство. Само собой понятно, что если удачно изберешь дефицитную профессию, можно и славы скорее достичь, и вообще…

— Что — вообще? — дернулась Нина.

— Ну, все другое. Занять хорошее место в обществе. А собственные желания здесь не имеют особого значения. Ты можешь восхищаться, скажем, астрономией, но это не значит, что из тебя выйдет выдающийся астроном и что астрономы — наиболее нужная и дефицитная профессия в нашем государстве.

Нина снова дернулась, чтобы что-то сказать, но Шепель остановила ее:

— Молчи, я еще не высказалась до конца. И вот я начала размышлять над этим вопросом и пришла к выводу, что в эпоху наступления на стихийные силы природы всего нужнее соответствующая техника. Заступами не выроешь исполинских каналов. Нужны мощные машины. И вот я окончательно определила свое производственное кредо. Вам известное это слово?

— Хватит, все ясно, — в конце концов не выдержала экспансивная Нина Коробейник. — Но я никак не соглашаюсь с твоим «методом»! Ты предлагаешь просто какое-то… бухгалтерское средство, хотя и бухгалтер — тоже полезная специальность… Нет, Мария, ты только вдумайся, что она сказала!

— Не кричи, пожалуйста, — закрыла уши Шепель. — Мы на улице, и вообще я не люблю эффектных речей!

— Ты говоришь, — с задором возражала Нина, — что выбор профессии — это холодный расчет, а не дело сердца. Неправильно, Шепель! Профессия избирается на всю жизнь, и поэтому надо, чтобы она была любимой, чтобы ты горела на своей работе! В любимой работе ты будешь создавать, а в вынужденной, случайной останешься ремесленником!

Марийка горячо поддержала Нину:

— А что если у человека дарование, талант? Пусть это будет даже обычная благосклонность, любовь — скажем, к педагогической работе. Неужели этот человек должен стать не педагогом, а ветеринаром только по той причине, что ветеринары у нас, как ты выражаешься, — дефицитная профессия? Что ты на это скажешь, Лида?

— Давайте изменим тему, — зевнула Шепель. — Я остаюсь при своем мнении. И вообще, это скучно.

Они подошли к клубу, где над главным входом десятки цветных лампочек освещали красное полотнище с большими буквами: «Избирательный участок № 34».

Нина тяжело вздохнула.

— Завидую вам, — сказала она. — Скоро вы будете здесь голосовать. А я немного опоздала родиться. Всего на три месяца. Ну, разве не досадно!

На двери висело объявление, что сегодня в помещении агитпункта для избирателей будет прочитан доклад, а после него демонстрироваться кинофильм «Мусоргский».

— Пойти бы! — подумала вслух Марийка. — Давайте посмотрим фильм! Как вы? Мне стыдно признаться, но я так мало знаю про этого композитора.

И, сказав это, Полищук вспомнила, что на завтра надо сделать много уроков и, кроме того, будет контрольная работа по алгебре. Вспомнила, наверное, об этом и Нина, так как нерешительно промолвила:

— Если бы это накануне выходного дня. Знаешь что, Мария? Пойдем на «Мусоргского» в воскресенье, в кинотеатр! Пойдешь с нами, Лида?

— К сожалению, Мусоргский не ответит за меня на физике, — сухо сказала Шепель.

Марийка глянула на Нину, встретилась с нею глазами. И обеим почему-то стало неловко за Лиду.

6

Марийка долго думала о споре с Лидой Шепель. На первый взгляд ее слова справедливы: профессию, мол, надо избирать только такую, какая нужнее народу. Но почему, в конце концов, Шепель думает, что нам больше всего нужны только строители машин? А кто помог строителям получить образование, кто научил их строить машины? Учитель! Если так, значит, профессия педагога еще нужнее! Все дело в том, что у нас нет ненужных, бесполезных профессий.

Новая мысль поразила Марийку: не равнодушна ли Шепель вообще к любой профессии? Разве холодному сердцу не все равно, где работать: педагогом ли в школе, инженером ли на заводе? Да это уже и работой нельзя будет назвать…

Марию удивляло, что Шепель так ограничивает круг своих интересов. Разве можно так жить? Конечно, физику надо знать хорошо, но как можно советской девушке, комсомолке, не интересоваться политикой, искусством? Вспомнилось, как однажды Юля Жукова спросила у Шепель, читает ли она газеты. Шепель ответила: