Самые счастливые времена - Барбара Уоллес

Он оглядел ее с удивлением, и Пайпер похолодела, вспомнив, что вместо формы на ней все еще пиджак кулинарной школы.

– Заработались?

– Нет. Я… я собиралась, но…

– Шучу.

– Да, конечно. – Какое счастье, что свет в комнате приглушенный и он не видит, как пылают ее щеки.

– Если помните, я сам предложил вам расслабиться этим вечером. Рад, что вам удалось. – Он отошел к окну, скрестил руки за спиной и постоял так несколько минут, любуясь башней.

Пайпер давно заметила, что Фредерик полностью концентрируется на том, что делает. Идет. Смотрит в окно. Некоторые привычки были связаны с плохим зрением, но, несмотря ни на что, движения его были уверенными, он действовал четко и давал понять, что все, что может, готов делать сам. Если бы он был учеником шефа Диспельту, то справился бы с любым блюдом не хуже учителя.

Внезапно Пайпер поняла, что эти глаза цвета асфальта смотрят на нее. Он что-то сказал, а она не слушала. Поблагодарив тусклое освещение, она осмелилась переспросить:

– Простите, что вы сказали?

– Я спросил, довольны ли вы проведенным в Париже годом?

Значит, он не понял причину ее слез?

– Прекрасный город.

– Да, это так. Вам многое удалось посмотреть?

– Не очень.

В первое время она изучала город с удовольствием и трепетом, но вскоре прогулки в одиночестве ей наскучили.

– Успеваю кое-что увидеть по дороге из школы на работу. У меня не так много времени.

– Плохо. Вам надо задаться целью посмотреть как можно больше. Неизвестно, будет ли у вас еще возможность приехать.

– Я запомню ваш совет. – Пайпер казалось, что он имеет в виду не только красоты города, или из-за усталости она пытается разглядеть то, чего нет. Он говорит так убедительно, почему бы ей не прислушаться к совету?

Против своей воли Пайпер занервничала. Фредерик был таким элегантным в летнем костюме, что ей стало стыдно за свой измятый пиджак и исходивший от рук запах лука.

Внезапно в комнате стало душно. Положив подушку на место, она произнесла:

– Мне необходимо закончить уборку на кухне.

В помещении не было ни пятнышка, но другого повода сбежать она не нашла.

– Да, и простите, что расплакалась.

– Вы прощены, Пайпер. Надеюсь, все, что вызвало ваши слезы, завтра уже не будет вас расстраивать.

– Надеюсь, – пролепетала она и собиралась пожелать ему спокойной ночи, но Фредерик уже стоял к ней спиной и продолжал любоваться огнями башни.

Возможно, всему виной блики на стекле, но он неожиданно показался Пайпер таким одиноким и далеким от этого мира. Может, она и не самый одинокий человек в Париже?

Фредерик Лафонтен одинок. Это она теперь знала точно. А еще поняла, что очень устала.

Глава 2

На следующее утро Пайпер позвонила Мари Руж-Монпелье. К ее удивлению, пожилая дама выказала огромное желание увидеться, и особенно настаивала после того, как услышала упоминание о работах своего брата. Она пригласила Пайпер прийти после ланча. Это означало, что придется пропустить занятия, и это даже немного радовало. Выходной будет сейчас очень кстати, поможет прийти в себя.

Мари, как оказалось, проживала в одной из башен в районе Ла-Дефанс – деловом квартале в ближайшем пригороде, добраться до которого было проще, чем она ожидала.

Не желая являться раньше времени, Пайпер решила осмотреть окрестности. Ее внимание привлекла Большая Арка, задуманная архитектором как вариант знаменитой Триумфальной арки двадцатого века. В такой прекрасный летний день, когда погода была не слишком жаркой и не слишком прохладной, так приятно прогуляться по улицам. Начался обеденный перерыв, и кафе и рестораны стали заполняться людьми. Туристы предпочли различным заведениям лужайки парка неподалеку. Проходя мимо, Пайпер наблюдала за тем, как весело они смеются и обсуждают увиденное. Может, Фредерик имел в виду именно это, когда советовал посмотреть в городе все, что только возможно?

Мысли о хозяине выбили ее из равновесия. Когда она проснулась утром, его уже не было дома. Это ее не особенно удивило, поскольку так бывало большую часть дня, но она надеялась, что после вчерашнего вечера что-то может измениться. Перед глазами стоял его образ у окна, сердце сжималось от сочувствия его одиночеству. Фредерик был глубоко погружен в свои мысли, и от этого казался далеким и непонятным ей.

То, чем она сейчас занималась, можно выразить одним словом – прожекты. Или двумя – пустые мечты. В любом случае, ей необходимо остановиться. Ее постоянно плохое настроение не означает, что босс пребывает в таком же состоянии.

Неожиданно разболелись ноги, протестуя против открытых туфелек, надетых после нескольких месяцев ношения ботинок. Пайпер огляделась, выбирая кафе, где можно было бы передохнуть, и заметила на углу много свободных столиков под бордовыми с белым тентами. Устроившись в одном из кресел из ротанга, она достала мобильный телефон, когда услышала знакомый голос, заказывающий чашку эспрессо.

Она повернулась. Даже в очках-авиаторах, закрывающих половину лица, она узнала Фредерика.

Он был один. По крайней мере, кресло напротив не было занято, а вытянутые ноги, загораживающие к нему проход, наводили на мысль, что он никого не ждет. Она оглядела его длинные ноги, отмечая, как узкие брюки подчеркивают развитые мышцы, и подумала, что сегодня он, похоже, в более приподнятом настроении.

Должно быть, чувствовать себя уверенно намного приятнее, чем постоянно стараться казаться таковым. И конечно, здорово быть таким красавцем. Пейшенс любила повторять, что красивым быть совсем не обязательно, поскольку красота быстро уходит. Пайпер не знала, согласна ли она с сестрой. Ведь ее никто не считал красивой. Ребята в школе посмеивались над тем, чем занимается ее сестра, хотя в глазах у них при этом вспыхивал огонь. На нее саму так никто никогда не смотрел.

Внезапно, будто почувствовав ее взгляд, Фредерик повернулся в ее сторону. Пайпер подумала, что будет лучше сделать вид, что она его не заметила, но вместо этого почему-то махнула рукой. Он никак ей не ответил. Пайпер уже была готова обидеться, но вовремя поняла, что находится вне поля его зрения. Пригладив юбку, она встала и подошла к столику.

– Бонжур, месье, – произнесла она с улыбкой.

Приветствие, произнесенное с американским акцентом, заставило Фредерика вынырнуть из своих мыслей. На данный момент он был знаком лишь с одним человеком, который так говорил. Несколько раз моргнув, он уловил вихрь желтого и красного на краю картинки. Подняв голову, он увидел знакомое лицо брюнетки.

– Пайпер? Как вы здесь оказались?

– Я сидела через два столика. Помахала, но вы не обратили внимания.

Не стоит забывать о вежливости. Они оба понимают, он не ответил, потому что она сидела не с той стороны.

– Задумался, – поспешил ответить Фредерик, поддерживая ее игру.

– Я вам не помешала?

– Нисколько. Пытаюсь убить время после рано закончившейся встречи. – Еще одного бессмысленного визита к офтальмологу. Он раз в несколько месяцев приходил к врачу лишь для того, чтобы услышать, что зрение его не стало лучше. – А вы?

– Вообще-то пытаюсь убить время перед встречей, – улыбнулась она.

Фредерик неожиданно для себя понял, что ему приятно видеть Пайпер. В доме она всегда носила пиджак кулинарной школы или строгую форму, которая была полной противоположностью той, о которой мечтала бы любая горничная-француженка. А это платье… Яркие цвета определенно ей идут. Кроме того, он мог любоваться ее открытыми плечами, что раньше было невозможно.

– Встречаетесь с другом? – спросил он. Предстоящее свидание объясняло такой наряд. Ему внезапно стало любопытно, с кем она проводит время. Ведь о ее личной жизни ему было известно только то, что вчера вечером она из-за кого-то плакала. Странно, что такая привлекательная американка – а она была, несомненно, очень привлекательной – проводит все вечера в Париже в одиночестве.

– У меня встреча в Роуз-д'Армс неподалеку, – произнесла Пайпер. – Это дом для престарелых недалеко отсюда.

– Хотите подобрать себе суррогатную бабушку?

– Нет, – со смехом ответила она. Надо заметить, смех у нее заразительный и веселый. Похож на перезвон колокольчиков. – Это по просьбе сестры.

– Что у вашей сестры может быть общего с домом для престарелых?

– Долгая история. Не хочу утомлять вас подробностями. Я подошла просто поздороваться. Не буду мешать вам заниматься тем, чем…

– Прошу вас, останьтесь. Будем убивать время вместе.

– Вы уверены, что я не помешаю?

Она выглядела смущенной, и ее не за что винить. Все восемь месяцев они почти не разговаривали, а тут третий раз за два дня.

– Я бы не предложил, будь это так. Какой смысл нам двоим сидеть за соседними столиками? Кроме того, вы меня заинтриговали.

В этом кафе, как и во всех прочих на площади, столики стояли рядом, а не напротив друг друга, чтобы посетители могли насладиться прекрасным видом. Пайпер села, и Фредерика обдало ароматом ванили и пряностей, от которого рот наполнился слюной.