Проделки близнецов - Барбара Босуэлл

– Инструктор по СМИ! – рявкнул Мэт. – Инструкторы нужны футбольной, баскетбольной или хоккейной команде.

– Но принцип тот же, – возразила Кейла. – Они руководят и обучают точно так же, как инструкторы в спортивных командах. Не у каждого есть врожденное чутье, как себя вести, как одеваться и говорить перед камерой.

Мэт пожал плечами.

– Все, что требуется, – это быть самим собой, перед камерой и без нее, – отрезал он. – Что в этом сложного?

Кейла смотрела на него со смешанным чувством раздражения и благоговения. Он родился, чтобы быть политиком, а его честность и уверенность в себе исключали необходимость в «инструктаже». Как объяснить, что встречаются другие, с хорошими устремлениями, но менее уверенные, вдохновленные, но не вдохновляющие, которым действительно нужна дополнительная помощь? Это казалось бесполезным, поэтому она попыталась пойти по другому пути. По причинам, над которыми она не задумывалась, ей было совершенно необходимо убедить его, что она не противная, не хитрая и не жадная.

– Хороший, независимый во взглядах консультант может также помешать политикам, занимающим посты, стать слишком самовлюбленными и отдалиться от своих избирателей. Иногда консультант – единственный, кто осмеливается говорить правду политику, который окружен подхалимами, поддакивающими ему во всем.

– Политики не всегда окружены заискивающими подхалимами, – запротестовал Мэт. – Я не потерплю в своем штате тех, у кого не хватает мужества или мозгов не соглашаться со мной.

– В таком случае вы исключение. Честно говоря, мое мнение о большинстве политиков является зеркальным отражением вашего об имиджмейкерах. Но в отличие от вас я, по крайней мере признаю, что существуют исключения.

Мэт поднял свои темные брови.

– Вы очень откровенны. Я привык, что лоббисты, вкрадчиво улыбаясь, переливают из пустого в порожнее, а не ведут откровенные разговоры. Кейла неловко поежилась.

– Так вы не одобряете ни политических консультантов, ни лоббистов?

Мэт нахмурился, почувствовав в ее голосе обиду, и укорил себя за это. Разве нельзя было просто поговорить с привлекательной женщиной, не вступая в спор? В голове у него внезапно эхом отозвался голос младшей сестры Анны Мари: «Будь помягче, Мэт. Не мог бы ты во время светской беседы обойтись без лекции на тему добра и зла из евангелия от Мэтью Минтира?»

Он окинул взглядом Кристину Макклур. Ее прекрасная обаятельная улыбка поблекла. Не слишком ли поздно исправлять положение? Он решил все же попытаться и улыбнулся ей знаменитой минтировской улыбкой которая легко завоевывала и сердца, и голоса избирателей.

– Давайте зароем топор войны и перейдем к чему-нибудь другому, к чему-то, в чём могут сойтись непохожий на других политик и очень откровенный лоббист.

– Мы не на Диком Западе, – сухо отозвалась Кейла. – Странный выбор метафоры для политика из Пенсильвании.

– Вы полагаете, что мне бы следовало ограничиться чем-то связанным с железом и коксом, углем и сталью? – Он был доволен, что она опять улыбается. И хотя он сознавал, что их диалог был на грани флирта – флирта! на политическом мероприятии! он не мог удержаться от следующего логического шага.

– Как насчет десерта? Это уже не метафора, а серьезно, – быстро добавил он. – Давайте улизнем с десерта, который здесь будут подавать сегодня вечером – безвкусный, похожий на резину пудинг, который ложно именуется шоколадным муссом, – чем наносится оскорбление как всем любителям шоколада, так и всем любителям муссов. Пойдемте в ресторан Рилло и угостимся их домашним мороженым. Как вы к этому относитесь, Кристина?

Он ее приглашает! Кейла не, колебалась ни минуты.

– С удовольствием.

Позже она, наверное, будет ругать себя за то, что так неосмотрительно отправилась в ресторан с политиком, выступая в роли Кристины. И не просто с политиком, а с человеком, осуждающим средства, которыми она зарабатывает себе на жизнь. Но сейчас она действовала импульсивно – что было редкостью для нее, – и ей это нравилось.

– Как только закончатся выступления, подойдите к главному столу, – сказал Мэт. Его темно-синие глаза сияли. – И мы незаметно ускользнем.

У Кейлы закружилась голова. В его устах это прозвучало так таинственно и возбуждающе, словно они собирались на тайное романтическое свидание, а не просто сходить поесть мороженого.

– Хорошо, – хрипло ответила она.

Затаив дыхание, они долго смотрели в глаза друг другу, пока уходящий в отставку член конгресса не подошел к Мэту с предложением занимать места за главным столом.

Мэт оглянулся, пока они с конгрессменом пробирались сквозь толпу. Он увидел, что она все еще смотрит на него и вид у нее такой же ошеломленный и пораженный, как и у него. Мэт почувствовал огромную радость оттого, что влечение их было взаимным. Он улыбнулся, и, даже несмотря на то, что их разделяло расстояние почти в ползала, она тоже ему улыбнулась. Интимной ответной улыбкой, которая соединяла их и обещала так много.

Кейла почувствовала, как внутри у нее разгорается пламя. Она была сейчас беззаботной, чувственной и свободной и в такой мере далекой от своего обычного «я», что настоящая Кейла – деловая женщина, политический инструктор и консультант, – отнеслась бы с недоверием к такому внезапному и странному превращению.

Но сегодня вечером она была другим человеком: счастливой Кейлой и легкомысленной, которая не могла думать ни о чем, кроме Мэта Минтира. Да ведь я же влюблена, решила Кейла, потягивая белое вино, которое официант только что налил в её стакан. Хотя она_ полагала, что это случается лишь в песнях, фильмах и книгах, это произошло с ней. Она влюбилась с первого взгляда.

А из-за волнующих взглядов, которые Мэт продолжал украдкой посылать в ее направлении, она пребывала в восхитительной уверенности, что и он тоже влюбился в нее.

Глава вторая

– Никогда так приятно не проводила время на политическом мероприятии по сбору средств, – воскликнула Кейла, обращаясь к своим девяти соседям по круглому столу. Хотя многие не были знакомы между собой, когда садились за стол в начале обеда, – только с двумя из них Кристина здоровалась при встрече, – к тому времени, как подали дрянной десерт, Кейле уже казалось, будто все они давние друзья.

Во время обеда они обменивались шутками и остротами, охотно откликаясь даже на самые слабые попытки сострить взрывами одобрительного смеха. И их стол был не единственным, за которым периодически, на протяжении всего вечера, возникало бурное веселье. Все, казалось, замечательно проводили время. Смех и веселье наполняли танцевальный зал, отметая запреты и погружая всех в состояние эйфории.