Золотые крылья и красивые вещи - Кейли Кинг

вообще нет смысла соревноваться. Моя мама не разрешила мне привезти его сюда, в Сиэтл, и без ее благословения мне связали руки. Я выбрала следующий лучший вариант, предложенный мне университетом, — стипендию за заслуги.

— Полагаю, это имеет смысл. Чтобы установить связь с животным, требуется много времени, и как только они сформированы, их нелегко заменить.

Инди смотрит на задний двор, где я только что был с орлом.

— Я не могу представить, сколько времени тебе потребовалось, чтобы сблизиться с ним. Одно только терпение, необходимое для дрессировки такого животного, как он, должно быть, было огромным. Как именно дрессируют беркута?

Когда она стоит так близко, я не могу удержаться от того, чтобы мои глаза не блуждали по ее загорелой коже, а лёгкие не вдыхали ее запах. Солнцезащитный крем, которым она пользуется, пахнет кокосом, а на носу у нее легкая дорожка веснушек от того, что она провела летние дни, отдыхая на моем заднем дворе.

— Тренировать что-то легко, если знаешь, что их мотивирует, Инди, — начинаю я, мой тон звучит мрачнее, чем я намеревался, но ее близость разрушает мою решимость.

Инди подхватывает это, и ее зубы перестают кусать нижнюю губу. Ее глаза встречаются с моими, и ее дыхание дрожит, когда воздух между нами внезапно перемещается. Она и раньше смотрела на меня, но как будто впервые по-настоящему позволяет себе увидеть меня.

— Для орла это обещание еды. Пока я продолжаю награждать его, он придет, когда я позову. Люди так же просты. Они хотят денег, власти или секса. Как только ты узнаешь, чего они желают, ты сможешь заставить их есть из своей руки, как орел делает это из моей.

Она смотрит на меня с приоткрытыми губами и грудью, поднимающейся быстрее, чем раньше. Мое собственное сердце колотится в груди, а мысли наполняются мыслями о тех грязных вещах, которые я бы сделал с ней, если бы она была моей игрушкой.

Инди тяжело сглатывает, ее горло подпрыгивает.

— Какого ты жаждешь? — смело спрашивает она.

Моя рука протягивается, и я заправляю за ухо мокрую прядь волос, прилипшую к ее покрасневшей щеке.

— Я не жажду одного, я хочу все, — я делаю паузу, моя рука задерживается на ее коже дольше, чем следовало бы. — И я не приму ничего меньшего.

Я уже играю с огнем и иду по линии, прочерченной на песке.

К черту все это.

Есть миллион причин держать дистанцию, главная из которых — Инди, девушка Каллана и студентка моего университета, но это меня не останавливает. Не могу остановить себя.

Сделав еще шаг вперед, я склоняю голову. Я не уверен, осознаёт ли она вообще, что реагирует и приближается. Ее подбородок наклоняется ко мне, еще больше сокращая пространство между нами. Она ниже меня на много дюймов, но мы находимся достаточно близко, и я чувствую ее прерывистое дыхание на своем подбородке.

— С тобой было бы так же легко, — мрачно говорю я, впившись глазами в ее розовые губы. — Как только я выясню, какой награды ты жаждешь, я смогу сделать тебя такой же послушной. Как и он, ты придешь, когда я позову.

Даже я не уверен, угроза это или обещание. Возможно, это смесь того и другого.

— Просто нужно иметь в виду, — в поисках решимости, с которой я изначально вошел в комнату, я снова затвердеваю. — Пожалуйста, в следующий раз принеси с собой полотенце, Инди. Мне не хотелось бы видеть, как ты портишь мои полы.

Для нас обоих будет лучше, если я развернусь и уйду прежде, чем она успеет ответить.

3

Инди

Сентябрь.

Я бы считала себя довольно находчивым человеком.

Всю свою жизнь я находила способ достичь своих целей и разобраться в своих проблемах. Иногда, имея в своем распоряжении всего лишь кусок жевательной резинки и мелочь, я находила способ выкинуть МакГайверу все дерьмо из жизни. Каждое препятствие, которое встречалось на моем пути, я преодолевала с достоинством.

Прошло девятнадцать лет, но я думаю, что наконец-то встретила достойного соперника.

Никогда в жизни я не чувствовала себя более беспомощной, чем сейчас. Куда бы я ни посмотрела, я не могу найти путь к отступлению. Все двери захлопываются передо мной, и я держусь на одной нити.

И она стоит там с ножницами и ждет подходящего момента, чтобы отрезать их.

Я должна была предвидеть грядущее предательство, но я по глупости полагала, что в глубине души ей все еще не все равно. Она не сдержала удара, когда доказала мне, насколько я ошиблась. Каждый удар оставлял синяк, который я ношу до сих пор. Я не уверена, что они когда-нибудь исчезнут.

Она забрала единственное, что значило для меня мир, и теперь все остальное разваливается.

Легко было бы во всем обвинить ее, но я тоже виновата. Во-первых, за то, что я поверила, что она не сделает что-то столь жестокое, а за то, что я после этого безрассудно отнеслась к её действиям. Я не продумывала свой план. Я позволила гневу и отчаянию диктовать мои действия, и теперь я расплачиваюсь за это.

Я вижу только один выход из этой ситуации, и у меня нет никаких шансов, что я выберусь из него, сохранив свою гордость.

Не тогда, когда мне приходится смотреть ему в глаза и умолять о помощи.

Прошло два месяца с тех пор, как я вообще видела Астора Бэйнса, но это не значит, что когда я закрываю глаза ночью, я не вижу его и не слышу его голоса. То уникальное и короткое общение, которое у нас произошло, навсегда запечатлелось в моем мозгу. Я ловлю себя на том, что теряюсь в воспоминаниях чаще, чем мне хотелось бы признать.

Астор и Каллан имеют много общего во внешности, точечных чертах лица и схожем телосложении, но ничто из того, что Каллан когда-либо делал или говорил мне, не повлияло на меня так, как слова его отца.

У Каллана бывают моменты напряженности, но они меркнут по сравнению с энергией, исходящей от Астора. В тот день этим летом мне казалось, что я задыхаюсь до такой степени, что не могу дышать. Есть много способов умереть, но я уверена, что в тот момент я была бы не против пойти таким путем.

До этой встречи я знала об Асторе, но никогда не смотрела на него достаточно долго, чтобы попасть в ловушку его шторма.

Каллан приглашал меня на несколько семейных ужинов, и тогда Астор был любезен. Даже сердечно. В это время меня