Плесень (СИ) - "Майский День"

Как и Эва, одеждой другая девушка пренебрегла, и осуждать вынужденное неприличие желания не возникало. Худощавая смуглая брюнетка неплохо смотрелась и без покровов. Природа оделила её не так щедро, как белокурую приятельницу Ивеца, но спортивная подтянутость и минимализм выглядели привлекательно. Стоили друг друга и мужского внимания эти две красивые девушки. Дэм опять раскланялся, и приняли его учтивое приветствие благосклонно. Блеснули в улыбке аккуратные зубы. Девушка села, красиво положив ногу на ногу. Эва слегка засопела рядом.

Пока Дэм отвлекался на некогда столь волнующую женскую тему, Савва успел пригласить гостей к столу. Угощения на нём не было, документы не лежали. Бумага исчезла вместе с людьми, а вампиры даже глиняные таблички делать не научились, да и не переживали по этому поводу, обладая хорошей памятью и не стремясь ни с кем ничем делиться.

— Я рад, что ты откликнулся на мой призыв, — сказал Савва.

Прозвучало так светски, что Дэм мысленно поморщился. Ну не вязался этот аристократизм из прошлого с прорехами в ветхих штанах, а то и с ничем не покрытыми задницами. Словно весь зрительный зал давно ушёл, а актёры упрямо доигрывали скучную пьесу, чтобы не лишиться места и жалованья. Убедить себя, что они-то хороши, плох постановщик.

— А твари дрожащие, правда, существуют? — спросил Дэм с детским простодушием.

Брюнетка одобрительно улыбнулась ему, Эва презрительно фыркнула за спиной. Савва степенно кивнул.

— Да, и беспокоят нас всё больше. Сначала мы думали, что это отдельные личности и совладать с ними не составит труда, но их оказалось довольно много, а главное, выяснилось, что они организованы и, значит, нам тоже пора объединять силы.

— А они точно враги? — задал ещё один детский вопрос Дэм.

Взрослые на ум не шли, он не притворялся.

— Мы тут живём небольшой общиной, — вступила в разговор брюнетка. — Людей ведь нет, издеваться не над кем, потому многим скучно. Двое наших исчезло. Вдруг их убили эти убогие?

— Выпили кровь, и им ничего не сделалось, или сделалось, но они готовы пренебречь последствиями, — педантично уточнил Савва. — Они подлинно враги.

Дэм ощущал в себе странное легкомысленное желание отстраниться от обсуждаемых вещей, оставить их в ряду несерьёзных. Две красивые женщины — это интересно, речка в лесу — да, но твари, способные совладать с вампиром? Словно сказку на день слушаешь, а отвык уже.

Логика подсказывала, что у вампиров, в принципе, могут образоваться могущественные враги. Несколько особей, например, объединившиеся против одной, но опыт твердил, что эгоизм, свойственный бессмертным, всегда разведёт их в разные стороны. Лень ещё постарается. Слишком долго племя жило для себя самого, всем пользуясь, но ничего не создавая. Не научится оно по-другому, закоснело в том, что есть. Представить себе планомерную войну вообще не удавалось, всё равно, что собрать армию кошек: пошлют они тебя по известному адресу и займутся своим делом.

Спорить, впрочем, хотелось ещё меньше. Что бы тут не происходило, оно обещало развлечение. После того, как исчезли книжки, приходилось чем-то другим отстраняться от надоевшей реальности.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дэм.

— Перестать жить по инерции и постараться как-то организовать доставшийся нам в наследство мир.

Дэм, ожидавший, что его позовут хотя бы в бой, немного растерялся. Савва в странном затемнении сознания и души изрекал нечто фантастическое. В старые времена Дэм читывал беллетристику сказочного сорта, но верить в неё не верил. Не дурак же был.

— Это утопия, — сказал он. — Нас мало, и мы, по большому счёту, очень не любим друг друга. Что мы сможем сделать?

— Значит, пришла пора разбудить в себе новые потребности.

Дэм ощутил ещё большее удивление. Ивец тоже говорил о переменах, но разум вампира традиционно относил это понятие к внешним обстоятельствам. Бессмертные полагали себя чем-то вроде драгоценных камней: чисты, огранены, совершенны — улучшению не подлежат. Это люди с их недолговечной суетой воображают, что могут стать другими, удачнее прежних. Воображали о себе много, да никак не сбылись.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— И как ты себе это представляешь?

Ответить Савва не успел. В комнату поспешно вошёл тот вампир с разрушенной станции. Дэм узнал его по запаху, характерной походке, а теперь и разглядел в деталях. Совсем юноша он оказался на вид. Лет шестнадцать ему было, когда обратили. Из такого молодняка получаются обычно асы, либо не получается ничего. Этот и двигался, и говорил, и глазами сверкал как обычный человеческий мальчик, даже смущённо отводил глаза от прелестей Эвы и брюнетки, которая до сих пор не дала себе труд представиться. Дэм смотрел на него с любопытством.

— Я их слышал, — сказал мальчик. — Они идут со стороны бывшей железнодорожной станции.

— Значит, не по моим следам, — добродетельно вставил Ивец.

Он с одинаковым усердием отодвигал прочь как заботы, так и ответственность. Савва поглядел на предусмотрительного союзника недовольно.

— Попробуем прогнать. Здесь наше место.

Дэм сообразил, что его с минуты на минуту вовлекут в драку и в восторг от предстоящего не пришёл. Он никогда не любил потасовок. Охотно уклонился бы и сейчас, сумей придумать — как. Впрочем, дело ещё могло ограничиться дипломатической беседой.

Светильник Савва бережно погасил и спрятал, пошли в темноте. Дэм закрыл глаза, от которых сейчас не было толку, и с любопытством прислушивался к движениям собратьев. Вампиры, когда их собиралась такая толпа, представляли собой любопытный объект для наблюдения. Дэм давно заметил, что как бы ни были они рядом, всё равно оставались не вместе, словно между ними возникало отталкивающее поле, как у одноимённо заряженных частиц. Разум велел им двигаться в общем направлении, но инстинкты расталкивали в разные стороны. Из-за этой удручающей амбивалентности даже их обычная грация приобретала элемент хаотической нервозности.

Брюнетка шла так близко, что временами они задевали друг друга. Касания её ласкового гладкого тела не вызывали отторжения. Мягкие женские округлости. Приятный полузабытый опыт.

— Меня Лилита зовут, — представилась она.

— Дэм.

— Ивец говорил, ты книжки читал в той прошлой жизни. Расскажешь что-нибудь? Здесь так скучно.

— Об этом после! — сердито встрял Савва.

Ревнует что ли? Вампиры обычно не подвержены пылким страстям, у них на это не хватает энергии. Лилита игриво коснулась в темноте плечом и отдалилась. Ей-то зачем книжки? Впрочем, она же сказала — для развлечения. Можно подумать, сам читал для развития ума.

Шли по заброшенным и сильно разрушенным тоннелям, временами протискивались сквозь завалы, кое-где и вода колыхалось по колено. Она неприятно гулко булькала. Савве приходилось беречь штаны, и он их каждый раз аккуратно поддёргивал. Девчонки пёрли вперёд с полным пренебрежением к возможности запачкаться: одежды у них не было, а грязь к телам вампиров пристаёт мало. Ивец шуршал дикарской юбочкой и рисковал лишиться этого одеяния к концу пути. Неприличные места мальчика дозорного прикрывала одна довольно большая шкура, она стояла колом и создавала кучу неудобств, но с задачей в целом справлялась.

У себя на севере Дэм таких крупных зверей не видел, должно быть, здесь новая эволюция двигалась скорее. От одной мысли о том, что можно поймать животное и пить кровь не жалкими крохами, а полновесными глотками, сладко заныли клыки, подтянулся несытый живот. Надо будет разузнать, где они тут бегают и наконец-то наесться до отвала.

Дэм шёл последним, резонно полагая, что полезно пропустить вперёд аборигенов, лучше знающих дорогу, поэтому за шорохами, создаваемыми спутниками, не сразу различил встречные шаги. Кусок тоннеля выдался на диво целый, и воды скопилось не выше щиколоток. Все условия сложились для хорошей драки, что, честно говоря, не радовало. Дэм не был трусом, он был лентяем. Любой им станет после долгих лет безмятежного вампирского существования.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Савва остановился, и отряд его сгрудился сзади. Солидная сила, учитывая неизменный вампирский индивидуализм и стойкое стремление разбегаться в разные стороны. Дэм потянул носом стылый и пустой воздух, стараясь выделить только нужные запахи и отсеять лишние. Вампиры пахнут несильно, стёрто, и эти супротивники не были исключением. Что за моду взяли встречаться в подземелье, где нет работы зорким глазам бессмертных? Чувствуешь себя не орлом в поднебесье, а крысой в норе с шевелящимся носом и противными усиками на длинной мордочке.