Продажные твари - Григорий Симанович

Он был прав вдвойне. Куда они друг от друга денутся? Да и лишний компромат, хранящийся в доме, пусть даже не на самого хозяина, – ни к чему. Хватит и того, что в тайнике. Дымков отдал те четыре фотки, но копии все же сделал: снял на цифровой фотоаппарат, перегнал в свой старенький компьютер, а с аппарата стер. На всякий случай.

Миклуха мог догадываться, что Дымков подстраховался. Но это его почему-то не смутило.

В последние годы они все чаще встречались на процессах. В этом году уже на трех, где Миклуха отчаянно защищал «проплаченного» чиновника– взяточника, женщину, утратившую способность к деторождению благодаря героическим усилиям акушерки, и старика-ветерана, которого оставили без пенсии. Разумеется, перепало только от чиновника через его жену, за что столоначальнику подарено было незаслуженных два года свободы из пяти лет колонии, светивших ему по закону.

Анатолий Зотович сделался богат. Однако, по сведением Дымкова, не шиковал, пыль в глаза не пускал, чем Дымкова радовал. Ну, «тойота корола» трехлетняя, квартира двухкомнатная не в самом престижном районе, приличные костюмы – а что, юрист все-таки, скромный бизнес, но свой… Дорогущий, лучший в городе ресторан «Сардиния» – ни-ни! Обходился просто хорошим «Алмазом». Супругой не обзавелся, замечен был то в сравнительно пристойных, на два-три месяца, связях, то в стремительных ралли по девицам города и окрестностей.

Миклуха тратил, но и откладывал. Копил. У него появилась цель. Но знал о ней только он один.

Такая же стратегия вела к обеспеченной, комфортной старости и Олега Олеговича Дымкова. Но если иметь в виду размер «траншей», продвигался он шагами куда более широкими и цель его рисовалась в цифрах, несравненно более впечатляющих.

Как известно, Бендеру для обустройства в Рио нужен был миллион рублей. Дымкову для безмятежного существования в Австрии, на маленькой романтичной альпийской вилле где-нибудь в районе Земмеринга, в окружении волшебных сосен, уходящих по взгорью к облакам, нужно было два-три миллиона евро. Домик в горах, машина себе и, может быть, Лерочке, если в состоянии будет водить. Квартирка в Вене с двумя спаленками, скромная, но с прибылью фирма, чтобы просто покрывались налоги на недвижимость и на текущие расходы и траты чтобы хватало. Ну и на пару-тройку в год приятных путешествий, – вот, собственно, и все. По нынешним временам вполне себе скромные запросы простого российского чиновника, а тем более служителя Фемиды. Но и этого вполне было достаточно – лишь бы уехать. Навсегда. Без оглядки.

Да, так уж сложилось, что федеральный судья, в прошлом комсомолец и активист, отличник, знаток ленинских цитат и немецкого языка, правильный советский, а потом российский человек, не испытывал к своей стране и ее загадочному народу большой симпатии. Точнее – вовсе никакой. А любил он Европу, и в частности Австрию, где побывал несколько раз, в составе делегаций, по обмену опытом и туристом.

Дымков не был тайным врагом устоев, в страшном сне не мог представить себя диссидентом или даже членом какой-нибудь ласково-оппозиционной партии. Он просто-напросто жил скрытым отщепенцем, внутренним эмигрантом. Понятие «родина» значило для него мало. Он не был сентиментален и знал, что ностальгии не подвержен. Он с давних пор, послушав всякие «голоса», кое-что почитав и посмотрев, поездив туда, на Запад, захотел когда-нибудь, пускай под старость, переселиться в более комфортную во всех отношениях страну, лучше всего в немецкоговорящую. И безмятежно дожить с Лерочкой отпущенный на земле срок. Он был уверен, что здесь безмятежно не получится.

Дымков вплотную приблизился к финишной ленточке и натянул ее, дугою выпятив грудь спринтера, хотя дистанцию прошел марафонскую. Тесный тайник уже едва вмещал надежно упакованные стопы ассигнаций по пятьсот евро. Он приблизился к трем миллионам. Все шло отлично…

…и если бы не этот звонок на мобильный…

«ЧУДОВИЩНОЕ УБИЙСТВО»

Под таким бесхитростным заголовком в «Славянском вестнике» на полосе «Происшествия» 30 июня 2010 года расположилась заметка следующего содержания:

«Вчера в 11.30 в доме 32 по улице Бурмистрова был обнаружен труп господина Миклачева Анатолия Зотовича 1977 г.р. Он являлся старшим партнером юридической фирмы «Миклачев, Лейкинд и партнеры». Тело со следами жуткой насильственной смерти обнаружила домработница, приходившая по средам убирать квартиру. По словам одного из понятых, просившего не называть его имени, убитый лежал на полу возле письменного стола с проломленным черепом. Рядом с трупом убийца оставил отрезанный у жертвы язык. Половой член также был отсечен, но на месте преступления не обнаружен. Неясно также, чем ударили по голове хозяина квартиры. Зато следственной группе не придется искать орудие, с помощью которого произвели членовредительство: большой острый кухонный нож лежал рядом с трупом. Вся комната была залита кровью, в том числе и так называемой «тяжелой» – так на языке медиков и судмедэкспертов называют смесь крови с мозговым веществом. Судя по страшному беспорядку, убийца что-то искал в квартире. Члены оперативно-следственной бригады от комментариев отказались. Как нам стало известно, дело поручено следователю по особо важным делам Славянского управления Следственного комитата при прокуратуре РФ Андрею Кудрину».

«Последний транш!.. Хороший, жирный. Как всегда, без малейшего риска, один приговор… Приговорчик… Каждое слово в вердикте тянуло евриков на сто. Слово – стольник, слово – стольник. Коротенько и убойно получилось, как раз на двести тысяч евриков заявленных. Обвиняемый Уткин, богатая сволочь, заказал спалить дом конкурента по пивному бизнесу. Ладно бы дом – жена этого конкурента сварилась почти вкрутую. Семьдесят процентов поверхности тела. Но прямых улик нет. Нет, как нет! Косвенные – сильные, исполнитель есть, убедительный посредник есть, а улики… Да еще алиби смутное у этого Уткина можно было учесть. Словом, «свободу Юрию Деточкину» в зале суда, двести косых на счет, итого, три «лимона» за годы непорочной службы. Ну ничего! Все и так нормально! Через полгода – год алес капут, прощай, немытая Россия, здравствуйте, покой и воля, чистый воздух Альп, лыжня безупречной раскатки, Моцарт в Венской опере, волшебный Зальцбург, приветливые бюргеры и ласковые полицейские, книги и прогулки, размышления о вечном, приятные хлопоты вокруг маленького, необременительного бизнеса, лучшие врачи для Лерочки и поездки с ней на лучшие швейцарские курорты… Все то, что никак не мог себе позволить судья заметного ранга с репутацией бессребреника, когда вокруг да около бизнесмены, чиновники, даже депутаты гуляли по полной программе и дома, и за границей, чихали на всех с высокой колокольни. Правда, садятся время от времени. Но судья – под лупой, под микроскопом. В последние годы особенно…

«Что ж, сам ты, Олежек, выбор сделал. Теперь, Олежек, сетовать поздно. Все жили – ты копил. Цель не достигнута, но, конечно, хватит и этого… если… Эй, эй, без всяких «если»! Все нормально, Олежка, все чисто, все путем. Возьми себя в руки! И все-таки что же он такое сотворил, Миклуха мой бесценный? Чем заслужил? Что и кому ляпнул? Кого трахнул? Нелишне бы узнать. В любом случае сам виноват…»

Таким мятежным и докучливым мыслям предавался и к такому выводу пришел Олег Олегович Дымков, скорбно склонившись над вышеприведенной газетной заметкой в своем уютном кабинете на третьем этаже старенького здания областного суда, так и не отремонтированного в рамках всероссийской кампании по приведению в порядок «храмов правосудия».

Да, мысли докучали, бередили, тревожили, но не более того. Пока не раздался звонок.

ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ ПОСЛЕ УБИЙСТВА РАЗДАЛСЯ ЗВОНОК С ТОГО СВЕТА

Прикосновение. То местечко, чуть ниже левой лопатки. Осторожный, щекотный кружочек, очерченный подушечкой пальца. Еще один, чуть ниже. Еще ниже, еще… Теперь под правой лопаткой. Чуть ниже. Еще ниже, вдоль позвоночника, ближе к бедру. Начинается…

Андрей Иванович Кудрин сидел на следствии без малого пятнадцать лет. Начинал, как положено, опером в МВД. Теперь – зам. руководителя следственного отдела. Повидал всякого. И вывел для себя закономерность. Или примету, что ли… Если выпадают убийства с экзотикой и большим количеством крови – удается раскрыть процентов семьдесят-восемьдесят. Если все традиционно по форме, а крови умеренно или нет вовсе – жди следствия мучительного, долгого, плавно переходящего в висяк.

Кудрин любил свою работу, обожал успех и ненавидел себя в тех нередких случаях, когда все усилия шли прахом и истина так и не всплывала. Или искусно переворачивалась с ног на голову, скукоживалась, растворялась в демагогическом тумане, который так ловко напускали в зале суда изощренные адвокаты.