Завет Кольца - Стивен Бауер

— Так не пойдет, — сказал принц Адальберт, обращаясь к Джереми.

— Ход сделан, — возразил Гай фон Гайлсбери.

— Но моя ма… но ладья… — Никто, к сожалению, так и не узнал, что он хотел сказать, потому что именно в этот момент на лужайке приземлился Брунофилакс по прозвищу Бруно Поджигатель.

Драконы умеют бесшумно летать, могут подниматься на большую высоту и даже парить в воздухе, как хищные птицы. Но аккуратно и грациозно приземляться у них не получается. Бруно Поджигатель не был исключением. Он немного не рассчитал и своротил небольшой шатер, где были приготовлены прохладительные напитки для гостей. Хрустальные бокалы, графины с вином и вишневым соком полетели на землю, пострадали двое слуг. Хорошо, что министр развлечений успел отскочить в сторону.

— Оп-ля! — произнес дракон, приземлившись; при этом одна его лапа пришлась на грудь лежавшего на земле слуги. Три придворные дамы упали в обморок, а поблизости не оказалось ни одного кавалера, который успел бы их подхватить: все остолбенело смотрели на дракона…

В то утро Брунофилакс проснулся со странным ощущением. Ничто не помогало избавиться от него: ни вид несметных сокровищ, ни любование переливающимся всеми цветами радуги огромным алмазом, называемым алмазом Озрама, — жемчужины его коллекции. Это мучительное, гложущее чувство не прошло даже после завтрака. Собственно говоря, оно появилось у него несколько месяцев назад.

— Скука! — поставил он диагноз. — Смертельная скука! Ничего удивительного: я уже бог знает сколько живу в этих горах, а ничего нового не происходит.

Он решил немного полетать, только один небольшой кружок, может быть, в долину, где пастухи пасут черных овец и цыганский табор разбил свой лагерь. Однако уже в воздухе решил пролететь подальше: это будет полезно для его старых костей и расшатанных нервов. Когда внизу он заметил деревню, то на всякий случай поднялся выше. Вообще-то в этом не было необходимости: люди давно уже вглядывались в небо лишь для того, чтобы предсказать погоду, а в этот ясный июньский день никому не пришло бы в голову ждать грозы.

Чем дальше он летел, тем лучше становилось настроение. Быстрее, чем ожидал, он долетел до столицы и довольно долго кружил над лужайкой перед замком короля Феодора, чтобы определить, что там происходит.

— Я только немножко посмотрю и полечу домой, — уговаривал он себя.

Хотя он находился на большой высоте, до него доносился запах жареного и печеного.

— Сплошные лакомства, — определил он и сделал в воздухе еще круг.

Люди и не догадываются, что, питаясь в основном сырой пищей, драконы очень любят печеное и жареное, а тем более сладкое.

— Фаршированные фазаны, гусиная печенка с трюфелями, вишневый торт… Эти белокожие двуногие понимают толк в еде, надо отдать им должное.

Он спустился пониже и пробормотал:

— Наверное, там кишмя кишит охотниками за драконами с их жуткими мечами. Самое время возвращаться домой.

Однако он спустился еще ниже, стараясь не отбрасывать тени на толпу людей. С этой высоты он мог рассмотреть своими зоркими драконьими глазами все в деталях: блестящие полированные пуговицы на ливреях слуг, цветные перья на шляпах дам и… ни одного меча. (Мечи, лежавшие на скамейке у шахматного поля, он, конечно, видеть не мог, потому что перед началом партии мужчины сложили на них накидки, плащи и куртки.)

Дракон задумался: судя по положению солнца, пора было возвращаться назад, если он хотел успеть в свою пещеру к ужину.

— Не исключено, что охотники за драконами скрываются в замке. Или, например, мечи лежат где-то поблизости: они ведь тяжелые, кто же будет таскать их все время с собой? Полечу-ка я домой! Но мне говорили, что охотники на драконов довольно необщительные люди, вряд ли здесь собрались именно они, чтобы полакомиться гусиной печенкой. Даже если они вдруг нападут из-за кустов, я успею улететь.

На этом этапе своих размышлений он оказался так близко к земле, что не осталось пространства для маневра. И он приземлился, пропахав глубокую борозду на лужайке. Как уже говорилось, люди, оказавшиеся вблизи, или неподвижно застыли в ужасе, или попадали в обморок; а тот, кто был вне его досягаемости, пустился наутек. Видя это, Бруно огорченно вздохнул.

— Всех сразу мне не охватить, — сказал он. При этом его горячее дыхание подпалило усы одному из слуг, который подумал, что пришел его последний час, и завопил: «Пощадите! Пощадите, умоляю вас!»

Король Феодор вышел из оцепенения первым и сделал шаг в сторону Бруно.

— Ты нарушаешь договоренность! — произнес он дрогнувшим голосом.

Мелинда почувствовала, что у нее подгибаются колени, и попыталась найти какую-нибудь опору. Джереми Безземельный протянул ей руку. Иоланда с изящным вздохом упала в полунаигранный обморок на руки Гая Гайлсбери, а принц Адальберт спрятался за маму.

Король Феодор, со всем достоинством, на которое он был способен в данный момент, сказал:

— Три дня назад тебе были переданы мешки золота и серебра, не так ли?

— Все правильно, — тихо ответил Бруно.

Король осмелел и строго продолжал:

— У нас была договоренность, что за эти щедрые дары ты держишься вдали от моих владений и людей.

— В договоре сказано, что я не буду причинять вреда твоей стране и ее жителям, — поправил его Бруно и убрал лапу с груди очнувшегося и захныкавшего слуги. — Я ничего и не сделал. Никто не пострадал. Так ведь, мой сине-золотой друг? — Слуга отполз в сторону и утвердительно кивнул. — Вот видишь, — сказал Бруно Феодору и попытался изобразить улыбку, но королю показалось, что это устрашающая гримаса.

— Я все понял, — сказал король. — Чего ты хочешь?

— Ну… — Бруно оглянулся. — Для начала я бы хотел паштет из куропаток.

— Паштет из куропаток? — король не ожидал такого издевательства. — Давай как можно скорее покончим с этим. Скажи, что тебе нужно, а я подумаю, смогу ли выполнить твои требования. Иначе… — Он замолчал, так как при всем желании не мог сообразить, что ему делать дальше.

Бруно смотрел на побагровевшее лицо короля. С одной стороны, у дракона пропало то странное чувство, которое грызло его уже несколько месяцев; с другой стороны, он опасался, что король успеет позвать охотников за драконами, прежде чем удастся попробовать деликатесы.

— Немного паштета и торт — это всего лишь соответствует законам гостеприимства, — сказал он обиженным тоном. — И не надо… пожалуйста, вызывать этих людей. Я скоро улечу. — Он с досадой выдохнул. При этом из его ноздрей нечаянно вырвалось небольшое пламя, от чего тут же загорелась ткань опрокинутого шатра. — После того, как подкреплюсь.