Механическое Диво - Анна Ахрем

Проглатываю ком в горле. Мысленно нажимаю «принять». На меня после принятия квеста начинают сыпаться системные сообщения, которые я отметаю в сторону, стараясь привести в порядок кашу, которая творится в голове. Твою ж за ногу! Какие черти? Что за ерунда тут творится?

Постарался взять себя в руки и унять панику. Как только это сделал, ощутил, что вся память, весь опыт этого самого мальчишки Томаса есть у меня в голове. Более того – этот Томас где-то сейчас глубоко внутри меня заперт, и в отчаянии не понимает, что происходит.

Ну а я… А я по прежнему я и есть… При этом я точно знаю, что дедушку рядом со мной зовут Валентин. Моих родителей в этом мире зовут Бернард и Камилла. Я всю жизнь прожил в деревеньке Мышовица, которая прямо тут за следующим холмом. По утрам я, вернее Томас, люблю пить парное молоко с хлебом. По выходным я либо в лесу охочусь на белок, либо на речке подглядываю за тем, как купаются голые девки. Томас, трындец тут у тебя досуг в твои пятнадцать лет! Этому махровому средневековью не хватает интернета и парочки новых изобретений! Так, может самое время что-нибудь этакое выдумать, чтобы хоть как-то привнести чуток веселья в будни нпс?

Пока я соображал, дедушка Валентин, кряхтя и охая, поднялся и обратился ко мне:

- Время, Томас. Солнце уже клонится к закату. Пора гнать стадо в деревню…

Кивнув дедушке, я шустро поднялся с земли – надо же, какое легкое тело у подростка – начал подзывать наших пастушьих собак, чтобы вести коров в Мышовицу. Кинулся бегать по полю, помогая собакам. Странное дело – пятки мои походу были совсем не чувствительны. Там в реале, вздумай я поноситься босиком по такому же полю, уже через пару минут, наступив на первый острый камушек, я орал бы и матерился так, что с деревьев попадали вороны. Дитя цивилизации, что с меня возьмешь… Томас, в отличие от меня, обувь видел только зимой, и вплоть до поздней осени как-то с рождения без нее обходился.

Когда послушное стадо, вяло махая хвостами, наконец отправилось в нужном направлении, подбежал к дедушке и по обыкновению пошел рядом с ним. Помнилось, что именно так я обычно и делаю. Собакам моя помощь была уже не нужна, и они вполне справлялись со стадом.

По дороге старался осмотреться получше. Странное дело, но выуживать с памяти Томаса удавалось не все, только самые важные детали, и те всплывали, как я уже понял, лишь в тот момент, когда это было нужно.

Где-то на половине дороги к дому увидел храм, тот самый, звуки колоколов которого помогли мне проснуться. Красивый, кстати, с золотыми куполами, башенками. Иронично улыбнулся. Почему-то вспомнилось, как обычно говорят у нас, в реале, - чем богаче храм, тем беднее халупы тех, кто живет рядом. Кажется, это как раз тот самый случай, хотя чего я еще ожидал от средневековья?

Чем ближе подходил к деревне, тем вкуснее нос окутывали ароматы жареного мяса. Эх, сейчас бы поужинать, и спрятаться где-нибудь, чтобы собраться с мыслями.

Уже в Мышовице я понял, что что-то здесь не так. Коровы стали сами разбредаться по дворам, а я в задумчивости уставился на черное огромное кострище.

Какая-то женщина, проходя рядом со мной, походя кивнула на угли:

- Сегодня еще одно одержимое дите жгли… Ой, спаси и сохрани нас, Создатель…

Перекрестившись, она погнала свою корову, а я так и остался с каменным взглядом смотреть на этот тлеющий ужас. В начале я не приметил, но сейчас мне стало заметно щуплое детское скрюченное тельце в костре. Вашу ж мать! Я что, этот запах «вкусного мяса» чуял на подходе? Только бы не наблевать сейчас… Из ступора вырвал голос системы:

«Вам предложен квест – Инквизиция. Чтобы выживать в новом мире «одержимому» нельзя никак выдавать себя, нельзя выделятся из толпы. Ложь и обман – вот твои новые имена, если ты хочешь выжить! Впрочем, если ты видишь чужую ложь, можешь заработать очки. Разоблачить другого черта – 200 очков. Принять или отклонить?»

Ответить системе ничего не успел. Услышал голос деда:

- Эй, Томас, чего ты там уставился? Пойдем домой…

С трудом скинув оцепенение, помчался на зов. Паника накатывала волнами, хотя я старался не выдавать себя. Вот это поворот! Тут что, живьем жгут?! Вспомнилось, что на капсуле стоит отметка в сто процентов ощущений от реальности. А-а-а-а-а! Тысяча дней! Сколько раз за тысячу дней я буду рождаться и умирать? Сколько раз меня сожгут, разоблачая во мне того самого «черта»? Сколько раз за это время я сожгу, чтобы получить несчастные двести очков? Я играл до этого в виртуальные игрушки – такой ерунды не было! Уж лучше монстры, стрелялки, вонючие темные подземелья, чем вот так вот!..

Занятый своими мыслями совсем не заметил, как мы подошли к дому. Отец заканчивал работу в мастерской, мать уже накрывала на стол. Умывшись в бочке водой, юркнул к столу на свое место, ожидая порцию ужина. Самое стремное, что жрать не хотелось от слова совсем. Желудок от увиденного скрутило в тугой узел, но что-то подсказывало, что, если я вот так вот своим домашним сейчас объявлю об этом, я могу оказаться следующим деревенским «малчиком-зажигалочкой».

Родичи, переговариваясь обо всем, спешили к столу. Вот мой дед Валентин уселся рядом. Вот отец – широко улыбаясь в густую кучерявую бороду – вытирает руки и присаживается на крепкий стул. Память Томаса услужливо подсказывает, что стул сколочен был им же. Мой отец – плотник Бернард - целыми днями делает в своей мастерской мебель. Когда-то в детстве я, оказывается, любил наблюдать за его работой, играя рядом с вкусно пахнущей деревянной стружкой. Моя мать – Камилла – смотрит за хозяйством, ухаживает за всеми нами. Вот даже за стол, к примеру, всегда садится последняя, проверяя каждому ли из ее «оболтусов» хватило столовой утвари.

Дед с отцом уже забарабанили деревянными ложками по мискам, полным теплой похлебкой, а я обратил внимание на еще два пустых места. Одно для матери – вон она у печи еще крутится, а второе для кого? Ответ не заставил себя долго ждать –