Мятежный лорд - Виктория Балашова

– Что вы хотите – она истинная англичанка.

Марианне всегда нездоровилось. Вечерами за ужином она жаловалась на несварение, на местную невыносимую жару и головные боли. Работу над журналом она прерывала криками:

– Дорогой! – доносилось с первого этажа. – Будь любезен попросить сэра Джорджа убрать собак. Они не дают пройти к вам наверх.

Байрон отказывался освободить проход, так как на втором этаже в лучшем случае тут же вместе с матерью оказывались пять детей из шести. Бросая ехидные взгляды на миссис Хант, Тереза выглядывала в холл и с хохотом сбегала вниз по лестнице. Она трепала ньюфаундлендов по здоровым головам, те радостно прыгали, а Марианна в ужасе отпрыгивала подальше. Графиня, в свою очередь, комментировала по-итальянски неказистую внешность миссис Хант и несносное поведение невоспитанных английских детей. Слугам отдавались совершенно противоположные указания на двух языках, и дело иной раз доходило до драки…

– Проблем тут, мой друг, больше, чем шесть, – делился Джордж с приехавшим в гости Эдвардом Уильямсом. Эдвард с женой жил у Шелли, с Байроном познакомился чуть менее года назад. Они играли в бильярд и вели неспешную беседу, пользуясь отсутствием детей, которых повели на море. – Я быстро осознал, что на мою голову Шелли свалил не просто друга, а друга с массой нерешенных вопросов. Например, издание никому ненужного журнала «Либерал», над которым собирался корпеть Ли в Италии, при ближайшем рассмотрении оказалось делом провальным. Конечно, у него опыт редакторской работы, издания журналов в Англии. Ли умен, и он интересный собеседник, – Байрон запнулся. – Вот и все!

– Ведь вы были знакомы ранее? – Эдвард прищурился, приготовившись бить по шару.

– Я навещал его в Англии в тюрьме. Ли критиковал в своем журнале правительство. Тогда я безмерно уважал Ханта. Два года в тюрьме – не шутка. Шелли постоянно давал ему денег, звал с собой в Европу. Но сейчас я вижу человека слабого, подкаблучника, растерявшего былой пыл, – теперь приготовился бить Байрон, а потому замолчал на минуту, обдумывая удар.

– Женщины, – продолжил он, – от них наши беды. Я тоже легко поддаюсь их влиянию. Сколько раз они заставляли меня действовать вопреки логике и смыслу, преследуя лишь им ведомые цели. Хотя я их вижу насквозь, что не мешает им вить из меня веревки…

Прежние долгие беседы вести не удавалось: снизу обязательно раздавались крики, призывавшие Джорджа спуститься решить какой-нибудь спор или помочь разнять драку.

Седьмого июля за ужином в гостиной собрались Ли, его жена, Трелони, сам Байрон с графиней, оба Гамба, прибывшие морем Уильямс и Шелли. Джейн Уильямс осталась дома вместе с Мэри Шелли и Клер Клемонт. Последнюю в дом Джорджа никогда не приглашали. Тщетные попытки Шелли помирить бывших любовников неимоверно раздражали Байрона, а потому Шелли просто оставлял Клер в Леричи, где снимал домик на лето. Жену Уильямса Джордж был бы рад видеть у себя. Джейн обладала странной притягательной силой, которая не оставляла мужчин равнодушными. Большие, печальные карие глаза с поволокой, чувственный рот, тонкие черты лица, покатые плечи – она походила на женщин со старинных полотен, и неудивительно, что Шелли быстро в нее влюбился.

Несмотря на отсутствие женщин за столом, они незримо влияли на тему завязавшегося разговора.

– Клер как-то увидела призрак Аллегры, – начал Перси Шелли.

– Наша дочь звала мать за собой? – хмыкнул Джордж. – Следовало пойти. Клер склонна ко всем этим забавам. Сходить в потусторонний мир? Нет ничего завлекательнее, – перед ним стоял череп, который частенько служил Байрону бокалом для вина. – Я тоже люблю подобные штуки.

Жена Ханта скривилась:

– Вы шутите над смертью собственной дочери, господин Байрон. В этом нет никакой заслуги.

– Увольте. Я вовсе не шучу. Я серьезен, как никогда. Вы просто не знаете моего пристрастия к мистике. В данном случае я охотно верю, что призрак бедняжки Аллегры пришел к матери, дабы предупредить о несчастном исходе для нее или… – Джордж помолчал, неожиданно став серьезным, – или о смерти кого-то из близких.

Шелли откашлялся:

– Мэри также видела дурные знаки, мой дорогой друг. Неожиданно, при полном безветрии, захлопнулась дверь в мою комнату. А Клер уверена: Аллегра звала не ее, – он понизил голос до шепота, – она звала меня.

В комнате повисла тишина. Прекратились перезвон бокалов, мерный стук вилок о тарелки, шуршание салфеток. Не было слышно бегавших по саду детей. Замолкла обезьянка, потерявшись где-то в недрах большого дома, не слышался лай собак, не кричали в саду павлины. Даже слуги на минуту перестали браниться на кухне. Вдруг кошка со страшным шипением ворвалась в гостиную, промчалась под столом, напугав дам, быстро поджавших ноги, и пулей вылетела в холл.

– Не говори ерунды, Перси, – голос Байрона взорвал зловещую тишину. – С какой стати тебе умирать? Ты болен?

– Пожалуй, нет, – Шелли глотнул вина и скосился на стоявший возле Джорджа череп. – Тут ведь дело не в здоровье.

– А в чем? – удивилась миссис Хант.

– В предзнаменовании! – резко ответил Шелли. – Вы не понимаете! Вам не понять! Мне так гадали, не правда ли, Джордж? Когда-то… Я забыл. Но мне напомнили. Аллегра пришла за мной.

– Джейн осталась с Мэри и Клер, – заговорил Уильямс, выполнявший в последнее время обязанности капитана шхуны Шелли, которую построили практически в одно время с лодкой Байрона. – Дамы напуганы не на шутку. Помню, когда я служил в Индии, одному матросу начали видеться призраки погибших товарищей. Они ходили по палубе, смеялись, пили ром… Мы шутили над ним, а через несколько дней он упал за борт, и только его и видели. Говорили, призраки забрали бедолагу с собой.

– Бывает, зовут вовсе не того, к кому пришло привидение, – начал рассказывать Трелони, всегда готовый поделиться воспоминаниями из своей недолгой, но насыщенной событиями морской карьеры. – Вы знаете, как много мне пришлось путешествовать. В одном порту – это случилось на Востоке – странная женщина являлась в порт вечерами провожать корабли, которые собирались поутру отходить в море. Ее боялись. Даже неверящие ни в черта, ни в дьявола крестились, увидев закутанную в платки, светящуюся фигуру на берегу. Она не исчезала, хотя в порт привозили священника из ближайшей церкви. Он ничего не смог сказать толком. А завидев вечером зловещий силуэт, прикрыл глаза рукой, протянул вперед крест и начал пятиться назад. Потом священник промолвил: «Она ждет свой корабль. Она пришла не за вами». Говорят, он сошел с ума, потому что, – Трелони выпил залпом стакан с джином, – потому что предсказание сбылось!

– Сейчас я упаду в обморок, – пробормотала мертвенно-бледными губами миссис Хант.

– Подожди, – отмахнулся Ли. – Эдвард, продолжайте!

– В том порту мы стояли долго. К привидению привыкли и перестали обращать на него внимание. Хотя прибывшим после нас и заметившим фигуру на берегу впервые приходилось нелегко. И вот однажды в порт пришел странный корабль. Мы сразу обратили на него внимание: черного цвета, слишком вытянутой формы от носа до кормы, со спущенными красными флагами – он вызывал в душе смятение и страх. Кто-то предположил, что это пираты. Однако затем на палубе черного корабля мы заметили людей. Они не отличались от нас ничем. По крайней мере, издалека. Днем они выкатили бочки из трюмов и спрятали их на берегу. Вечером вновь появилась женская фигура. А на следующее утро бочки снова погрузили на борт странного судна, и на нем тут же подняли паруса. Ветер дул попутный, на небе ни облачка. Корабль быстро удалялся из виду. Но вдруг его будто бы закружило на месте. Нам показалось, его подняло над водой и со всего размаху обрушило на откуда ни возьмись взявшиеся высокие волны. Заметьте, возле берега по-прежнему царило полное затишье…

– О, Боже, Ли, принеси мне капли, – обмахиваясь веером, промолвила Марианна. Ли не сдвинулся с места и налил ей еще вина.

– Корабль разбился на мелкие щепки. И только двадцать бочек одиноко плавали по поверхности воды. В сторону крушения отправились несколько шлюпок. Спасать вроде было некого. Мы собрали бочки – не пропадать же добру – и услышали, что они стонут!

– Как, стонут?! – воскликнула Марианна.

– Не беспокойтесь, миссис Хант, – Трелони поцеловал Марианне руку. – Вот что обнаружилось: в бочках перевозили женщин. Сначала самых красивых жен местных богачей выслеживали с помощью подкупленных евнухов. Затем их крали, сажали в бочки и отправляли на корабле в другие края. Часть бочек, действительно, наполняли вином и провизией. А в четыре-пять сажали женщин. В море их выпускали и запирали в каютах. В тот город судно приходило редко: дабы не привлекать внимания, оно старалось часто не заходить в одни и те же места. Призрак на берегу ждал именно этот корабль! Являлась нам похищенная женщина, спрятавшая в шароварах кинжал и заколовшая себя, когда поняла, какая участь ее ожидает.