Комдив - Александр Айзенберг

оказалось вождь хотел поговорить со мной лично, уж слишком сильно его впечатлили мои достижения. Мы оказались в небольшой комнате с удобными диванами и столом, и там, устроившись в этих кожаных произведениях искусства, Сталин стал подробно меня расспрашивать о моём боевом пути. Проговорили мы больше часа, наконец узнав всё. что он хотел, Сталин на прощание ради проформы спросил, нет ли у меня к нему просьб, а я что, я ничего, зачем такой удобный шанс терять.

-Есть товарищ Сталин, две личные просьбы.

Услышав это, лицо Сталина слегка дрогнуло, думаю я сразу резко упал в его глазах после такого, но он сохраняя на лице полную невозмутимость произнёс.

-Какие у вас просьбы товарищ Прохоров?

-Товарищ Сталин, я слышал, что у нас намечаются поставки из Америки разного вооружения и техники, вот я и хотел попросить у вас помощи в получении моей дивизии кое какого вооружения и техники, это и есть моя первая просьба.

После такой просьбы отношение Сталина ко мне снова улучшилось.

-Товарищ Прохоров, а почему вы говорите, что это личные просьбы?

-А как же иначе, ведь от этого повысится боеспособность моей дивизии, в чём я кровно заинтересован, а значит и просьба получается личная, к тому же я прошу вас об этом лично.

-И что конкретно вы хотите?

-Сейчас на вооружении моей дивизии стоят трофейные немецкие полугусеничные бронетранспортёры, вот только чем дальше, тем труднее мне будет поддерживать их в работоспособном состоянии. Так разгуляться, как летом в немецком тылу, или как в нашем контрнаступлении уже не получится, так что и добывать новые взамен вышедшим из строя и уничтоженным уже не получится, так что уже сейчас, заранее, следует озаботится их заменой на другие.

-Вы хотите получать американские бронетранспортёры?

-Нет, я хочу получать от них машинокомплекты из двигателя, трансмиссии и ходовой, а собирать их у нас. Сварить бронекорпуса по моим наброскам смогут достаточно легко, вот только начинки для них нет. Наши автозаводы и так работают на максимум, а изготовить бронекорпуса смогут на многих заводах, было бы что ставить в них. На автозаводе по машинокомплекту и моим наброскам смогут составить технологическую карту и чертежи, по которым потом и будут собирать бронетранспортёры. Кроме того я хотел попросить для них американские крупнокалиберные пулемёты.

-А почему американские. Наши пулемёты вас не устраивают?

-Как раз наши ДШК меня устраивают больше всего, только мне надо их много, а их и так и не хватает.

-Как много?

-Около пяти сотен, а теперь скажите, даст мне кто ни будь такое количество крупнокалиберных пулемётов? Если я только просто подам заявку на такое количество, то все, от простого кладовщика, до командующего армией просто покрутят пальцем у виска. Поэтому мне и приходится выбирать не то, что лучше, а то, что есть шанс получить.

-Понятно, а вторая просьба?

-Мне необходимы новые противотанковые самоходки на базе танка Т-34. В производстве они будут ещё технологичней и дешевле Т-34, так как там вместо вращающейся башни будет неподвижная боевая рубка. Только орудие там необходимо другое, более мощное, как раз от 85 миллиметровой зенитки подходит.

-А чем вас не устраивает орудие Ф-34, которое сейчас там стоит, оно что, плохое?

-Нет, не плохое, просто я смотрю в будущее. Немцы после встречи с нашими КВ и Т-34 будут разрабатывать новые, более мощные танки, а также модернизировать старые, на их танк Т-4 вполне можно поставить экраны толщиной в 20 – 30 миллиметров и новую длинноствольную пушку. Исходя из этого я хочу заранее подстраховаться, что бы когда у противника появится новая техника с более толстой бронёй у меня уже было средство по её уничтожению.

-Хорошо, а лично для вас просьбы есть?

-Это и есть просьбы лично для меня. Я сейчас на полном государственном обеспечении, семьи у меня нет, так что ничего другого мне не надо.

-Даже новой машины?

-А зачем, меня вполне устраивает моя вездеходная эмка, к тому же, если бы я только захотел, то мои ребята пригнали бы мне любую немецкую машину, хоть генеральский Хорьх, только зачем? Лишний раз выделяться и наживать себе завистников и врагов.

-Это такой же, как вы генералу Кирпоносу подарили?

-Да товарищ Сталин. К тому же идёт война, закончится она ещё не завтра, а на войне такое дело, что погибнуть можно в любой момент и ни какое звание от этого не спасёт. Попади снаряд чуть ближе, и мы с вами сейчас не разговаривали бы. Сначала надо войну выиграть, а лишь потом личные просьбы озвучивать.

-Я вас понял товарищ Прохоров, на счёт бронетранспортёров и самоходок я распоряжусь, ждите конструкторов с заводов, расскажите им, что вы хотите получить в итоге.

Попрощавшись со Сталиным, я покинул Кремль и поехал к себе в дивизию обмывать награды, правда перед этим заехав в коммерческий магазин. Деньги у меня были, и с трофеев и содержание, вот я и решил закупится, тем более на машине, так что не в руках нести. Вот так вечером состоялся ещё небольшой сабантуй для узкого круга лиц, а на следующий день я поехал в госпиталь.

С собой взял подарки, врачу. Который меня лечил вручил бутылку коньяка и бутылку водки, а также палку копчёной колбасы, что в это время было просто царским подарком. Он пытался отказаться, но я настоял на этом, а потом двинулся к Люде. Ей я подарил бутылку вина, а также торт и конфеты, а также уговорил её на свидание. Запала она мне в душу, мало того, что красивая, как раз полностью в моём вкусе, так ещё и добрая. Не было в ней гнили, когда я наконец смог сам встать, то не лежал днями напролёт в своей палате, которая кстати оказалась всего на четырёх человек. Так вот, когда я смог сам ходить, то гулял по госпиталю, так кстати и восстанавливался быстрей, и видел, как она ухаживала за ранеными не делая различия кто пред ней, молодой или старый, простой боец или старший командир, со всеми она была одинаково заботлива и старалась от всей души, что бы они побыстрей выздоровели. Через два дня у Люды был свободный день и мы договорились погулять по Москве. Конечно зимой это не то что летом, когда кругом зелень и тепло, но нам повезло, было солнечно и не очень холодно. Я приехал на своей ласточке по адресу, который мне дала Люда, а затем мы поехали гулять. Когда мы основательно продрогли, то зашли в