Серп властителя - Константин Нивский

Оглядев напоследок пещеру, Брайд вдруг поймал себя на смутном ощущении потери. Как будто прощался с чем-то. Он тряхнул головой, отгоняя неуместное чувство, и осторожным легким шагом направился через лес. Назад в академию.

Глава 2

Через два дня в академию Холодного Звена прибыл куратор Совета Трех. И это, конечно, сделало все варианты послабления дисциплины невозможными. Крипторы из шкуры выворачивались, чтобы показать слаженную работу академии, её безупречное следование Уставу и идеально вымуштрованных курсантов. Визит куратора — большая честь и ещё большая ответственность. От того, насколько уполномоченный от Совета сочтет порядок в академии приемлемым, зависели и карьеры, и финансы и судьбы.

Первые дни куратор сидел в архивах, изучая только документы. Ни с кем особенно не общался, приходил на рассвете, а уходил, только когда заканчивалось вечернее построение. Иногда вызывал канцеляра и требовал какие-то недостающие бумаги. Канцеляр скользил по коридорам испуганной тенью. Крипторы лютовали больше обычного, накладывая взыскания не только за проступки, но и чуть ли не за косые взгляды.

Закончив с отчётами, куратор стал присутствовать на тренировках. Брайд нет-нет, а позволял себе коситься на закутанную в плащ фигуру на командирской трибуне — любопытствовал. Фигура выглядела зловеще. Хотя, возможно это было оттого, что вокруг куратора просто витал тяжёлый туман всеобщей настороженности. Поговаривали, что однажды, может лет двести тому назад, по результатам отчёта куратора одна академия была расформирована, а все курсанты распределены по самым диким корпусам приграничья. Врали, скорее всего.

А наутро седьмого дня, прямо на построении криптор Лонгури зачитал несколько имён, в числе которых прозвучало и имя Брайда.

— Курсанты, — своим четко поставленным резким голосом сказал криптор. — Вам приказано сопроводить куратора Совета Трех в закреплённую за академией школу эвокатов, с целью проверки ваших навыков. Вы будете примером полученных знаний и умений курсантов взаимодействовать с эвокатами. Оговорюсь, что имена были выбраны случайно, вне зависимости от ваших успехов в этой работе. Но мы верим, что каждый курсант нашей академии может с честью доказать, что обучен и способен быть проводником эвокатов. Ваша задача продемонстрировать это господину куратору. Командором временного отряда я назначаю курсанта Брайда Лэт Бринэйна, так как куратор настаивает на отсутствии при данной проверке офицерского состава. Курсант Бринэйн, задержитесь после построения на плацу, я выдам вам отдельные указания.

— Какая стремительная карьера, командор, — насмешливо прошептал в спину Брайда Мэбон, когда покидал плац вместе с остальными.

Брайд, не меняя строевой позы, терпеливо ждал, когда чёткий звук шагов курсантских сапог стихнет, а на плацу останутся только он и бывший цептор Клинков Рассвета — кумир Трева и, по мнению Брайда, один из самых жестких крипторов академии. Начал накрапывать привычный весенний дождь. Капли ложились на ресницы, застилая картинку перед глазами неровной дрожащей пеленой.

— У вас будет непростая задача, курсант, — сказал Лонгури, сразу переходя к делу. — Вы отвечаете за дисциплину в отряде и одновременно должны произвести впечатление на куратора. У меня недостаточно информации для того, чтобы дать вам прямые указания как именно следует держаться с ним. Но вы зарекомендовали себя как достаточно разумный и сдержанный в поступках и словах курсант, я рассчитываю на ваши способности. Кроме того, легат школы Звена хвалил ваши успехи в работе с эвокатами. Вопросы?

Брайд смотрел прямо в худое, обветренное до красноты лицо криптора, которое корёжили несколько старых шрамов — от когтей — и раздумывал, стоит ли задавать свой вопрос.

— До отбоя ещё целый день, курсант, — Лонгури неприятно усмехнулся. — Спать команды не было.

— Хочу спросить — был ли выбор меня во временный отряд связан с моим происхождением? — всё-таки спросил Брайд.

Криптор нахмурился и сухо ответил:

— Повторю — имена были выбраны случайно. А командором предложил назначить вас я. Ещё вопросы?

— Вопросов нет, криптор.

Вопросы, конечно, были, но Брайд решил не допытываться дальше, хотя подобное совпадение и показалось ему весьма странным. Случайность ли, что из полусотни курсантов последнего года обучения в отряд из шести человек попал сын одного из членов Совета Трех? И что бы сейчас не говорил криптор...

— Выступаете в полдень, — Лонгури резко развернулся и зашагал прочь.

***

Дождь, похоже, зарядил на весь день. Мелкий, но навязчивый, постоянный и раздражающий. Мир вокруг, казалось, был укутан в прозрачную мокрую ткань, которая хоть ничего и не скрывала, но размывала очертания, сокращала доступную видимость.

И вообще, Брайд дождь не любил. Неизбежное ощущение сырости, более острые запахи — мокрой шерсти и кожи, лошадиного пота, сырой земли. Ну и, разумеется, необходимость оттирать лицо уже промокшей насквозь холодной перчаткой. И если на плацу или на тренировочных полях обращать внимание на такие мелочи просто не было времени, то сейчас, уныло и монотонно покачиваясь в седле, начинаешь поневоле злиться. И на сам дождь, и на замотанную в тяжёлый серый плащ от макушки до пяток фигуру куратора, задающего темп всему походу. Медленный, ужасно медленный темп. Должно быть, куратор Совета Трех не слишком уверенно чувствовал себя в седле.

В голове тут же зазвучал льдисто-спокойный голос отца: «Ты слишком нетерпелив и порывист, Брайд. Следует учиться смирять свои порывы, добиваться чистого и ровного потока мыслей и четких действий, как подобает цептору и лэту». Наверное, вот это вот «нетерпелив и порывист» записано в его академической карточке и подчеркнуто жирной линией. Недаром в списке личных тренировок Брайда первым пунктом стояли всегда упражнения на концентрацию и подавление эмоций. И, осознавая необходимость этих упражнений, Брайд их почти что ненавидел.

Миновали тёмную стену леса Мечей, врезающуюся острым клином в раскисшие поля, ещё покрытые кое-где пятнами грязно-серого, пористого снега. Дорога резко повернула налево и вверх, к взгорью, на котором и стояли старинные постройки школы эвокатов Холодного Звена, возведенные ещё во времена Конца Милости. Относительно неповреждённым выглядело только основное здание — уныло-прямоугольное, с четкими линиями крыш, без каких либо украшений, свойственных более поздним постройкам. К главной цитадели робко жались хозяйственные здания — кухни, конюшни, пара складов. Они смотрелись куда более старыми, хотя Брайд знал, что это только на вид. В суровые времена Конца Милости строили без изысков, но крепко — на века. От стены, некогда окружающей весь комплекс, остались только едва заметные руины. Когда бывшая ставка ныне несуществующего ордена Милости была переформирована в эвокатскую школу, надобность в стене отпала, и её уже никто не подновлял, позволив времени