Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– …И нашими сотрудниками проводятся следственные мероприятия в соответствии с положениями УПК.

– Сотрудник, который проводит эти самые «следственные действия в соответствии с УПК», некто Цурякин? – едко прищурился Крячко. – И свои «следственные действия» он предпочитает проводить в подвале гестаповскими методами?

Пока подполковник, беззвучно хлопая ртом, пытался найти, что ответить на этот вопрос, Гуров с сомнением в голосе отметил:

– А о какой «операции» по задержанию маньяка вы нам рассказываете? Насколько нам известно, согласно официальной версии, Андрей Кубышный, который якобы напал на некую гражданку с целью совершения в отношении нее насильственных действий и убийства, был задержан случайно оказавшимися рядом двумя сотрудниками местной полиции. Случайно! Кстати, кто они, эти трое – «потерпевшая» и ее спасители? Я хотел бы услышать их имена.

Люмпахин со скорбной миной на лице огорченно известил:

– Простите, Лев Иванович, но это пока… м-м-м… невозможно. Видите ли, в интересах следствия они не подлежат огласке по решению зампрокурора Шадряка, который лично осуществляет прокурорский надзор за следствием по этому делу.

В его глазах, мечущихся, как загнанные мыши, читалось одно: «Да когда же вы отвяжетесь от меня, злыдни?! Чего пристали-то?! Что жилы из меня тянете? Уж лучше бы хороший откат затребовали!..»

Но его гости и не подумали ослабить пресс своих вопросов. Напомнив подполковнику о том, сколь противоречат его слова о «заранее подготовленной операции» тому, что подозреваемый задержан был случайно, Станислав очень жестко спросил:

– Нас интересует еще и то, насколько обоснованным было задержание Кубышного? И не было ли оно – вот уж в этом я с вами полностью согласен – заранее разработанной, но только не операцией, а провокацией для расправы с человеком, неугодным местным властям? А?

Мученически кривясь, Люмпахин начал ссылаться на своих подчиненных, которые и задерживали «преступника». Дескать, это они, эти двое, дали гарантии того, что Кубышный при них совершил злодейское нападение на потерпевшую. И если они соврали, то он-то тут совершенно ни при чем. Но он им верит – его подчиненные соврать не могли (уж такие правдивые!..). Отверг подполковник и вопрос об избиениях задержанных. По его мнению, это не более чем злостная клевета. Впрочем, тут же уведомил, что сегодня подписал приказ о служебной проверке в отношении Цурякина, на время которой тот отстранен от исполнения служебных обязанностей.

– А вы в курсе, что Андрей Кубышный – племянник начальника главка угрозыска генерал-лейтенанта Орлова? – как бы ненароком поинтересовался Гуров.

Замерев, подполковник воззрился в его сторону, словно Лев объявил Кубышного пришельцем с чужих планет. В кабинете повисла напряженная тишина. Посопев носом, Люмпахин осторожно поинтересовался:

– А-а-а… Если задержанный – племянник генерала Орлова, то почему же тогда он… Ну-у…

– Почему он не воспользовался своими генеральскими полномочиями, чтобы добиться освобождения Кубышного? – договорил за него Станислав, измерив подполковника язвительным взглядом. – Дело в том, что в отличие от некоторых своих коллег, которые немедленно кинулись бы «отмазывать своего», независимо от того, в чем и как он виноват, генерал Орлов, как человек очень порядочный, считает недостойным звания офицера злоупотреблять своим служебным положением. Мы сегодня общались с адвокатом Кубышного, и именно он нам рассказал о том, как в Горбылевском РОВД доказательства вины добываются незаконными методами. Но вы, если верить вашим словам, об этом ничего-ничего не знаете…

Судорожно икнув, Люмпахин отрицательно помотал головой и с трудом выдавил:

– Нет! Ну, я же уже сказал, что даже не слышал…

– Ефим Аркадьевич, доказать обратное не так уж и сложно. – Гуров адресовал ему дружескую улыбку, от которой подполковника бросило в дрожь. – Достаточно допросить Цурякина, и все тут же встанет на свои места. Он вроде бы чем-то там приболел и сейчас находится в больнице?

– Д-да, он в больнице… М-м-м… Господа, товарищи, граждане! – Отбросив насквозь промокший носовой платок, Люмпахин утер все никак не прекращающиеся потоки пота рукавом форменной рубашки, которая на спине и груди тоже вся промокла и прилипла к телу. – Да, признаюсь, что в определенной мере я знал о противозаконных действиях некоторых своих подчиненных, но… Увы, должных мер не принимал. Свою вину в этом признаю целиком и полностью. Однако… Прошу понять, что я не всегда и во всем был самостоятелен в своих действиях. Ну, вы же прекрасно понимаете, что такое реалии нашего мира? Вот… Что, по-вашему, я мог бы сделать, чтобы… э-э-э… компенсировать свои промахи и ошибки?

– Прежде всего, нужно немедленно принять решение о снятии обвинений с Андрея Кубышного и отпустить его из КПЗ, – ткнув в сторону Люмпахина указательным пальцем, жестко отчеканил Крячко.

Тот, суматошно закивав, схватился за телефонную трубку, бормоча:

– Да, да, конечно, сейчас, сейчас… Но этот вопрос я могу решить только при согласовании его с Шадряком. Одну минуточку…

Он набрал на клавиатуре телефона один за другим несколько чьих-то номеров, но, ни по одному из них не получив ответа, с тягостным вздохом бросил трубку на место.

– Зампрокурора почему-то не отвечает… А без него я такое решение принять не могу… – почти простонал подполковник.

– Хорошо… – все так же приятельски улыбаясь, кивнул Лев. – Тогда передайте ему, что мы вчера нашли двух свидетелей, которые полностью подтвердили невиновность Кубышного. Более того, они в деталях рассказали о том, как была организована эта афера с участием полицейских. Там ведь было еще два человека – дружки «потерпевшей». Верно? Во-о-от…

– Свидетели?! А-а-а… Кто эти люди? – прошептал Люмпахин.

– А вот этого мы сказать не можем! К тому же, даже если их кому-то удастся найти, это уже ничего не изменит.

– По-о-чему? – часто заморгав, задал совершенно глупый вопрос подполковник.

– А потому, что показания свидетелей уже изложены ими на бумаге, заверены у нотариуса и записаны на видео. Более того! Все это уже отправлено в Москву, лично генералу Орлову. Кстати, вы с ним не желаете пообщаться по телефону? Могу устроить это прямо сейчас…

Слова о свидетелях были отчаянным, нахальнейшим блефом Гурова, поданным «на голубом глазу». Но, судя по реакции Люмпахина, своей цели он достиг снайперски – услышанное окончательно подкосило подполковника. Он недвижимо сидел, тупо глядя в стену, и сумел лишь отрицательно качнуть головой – с генералом ему общаться не хотелось.

– Мне телефоны Шадряка продиктуйте! – потребовал Станислав.

Судорожно дернувшись, хозяин кабинета продиктовал ему пару номеров, но в этот момент один из телефонов издал протяжную, требовательную трель. Схватив трубку, обрадованный Люмпахин торопливо проговорил:

– Замечательно! Это Шадряк, он сам догадался позвонить! Секундочку! Сейчас… Сейчас все решим…

Но, насколько это можно было понять со стороны, звонил ему вовсе не Шадряк. До слуха Гурова донесся мужской голос с типично блатными интонациями:

– Фимон, ну, ты че, скоро там, в натуре? Водка прокисает, шашлыки стынут, девки скучают… Ты где застрял?

Мгновенно обратившись лицом в огненно-красный запрещающий сигнал светофора, подполковник, «давая петуха», выпалил в трубку:

– Вы ошиблись номером! – и немедленно бросил ее на место.

– В общем, так… – поднявшись со своего стула, уничтожающе взглянул на хозяина кабинета Лев. – Раз уж без всемогущего Шадряка освободить Кубышного невозможно, хочу уведомить вот о чем: не дай бог, до утра с головы этого парня упадет хотя бы волос, ни лично вам, ни Шадряку я не позавидую. Это ясно? Своей головой за него отвечаете. Причем не в переносном, а в буквальном смысле.

Проигнорировав протянутую руку Люмпахина, он прошел к дверям и, оглянувшись на пороге, добавил:

– Завтра утром у нас на руках должны быть самые полные данные обо всех участниках истории с «нападением» Кубышного на некую «потерпевшую». Это не просьба, это приказ! И еще… распорядитесь-ка, чтобы нас сейчас же проводили к Кубышному – мы хотим его увидеть лично.