Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

Я молча подняла руку, демонстрируя ему кольцо, и Паук тоже поднял свою когтистую лапу, повторяя за мной. На тыльной стороне его непропорционально длинной треугольной ладони шелушились чешуйки чего-то красного. Запекшаяся кровь?.. Основания обсидиановых когтей, растущих из длинных костлявых пальцев, тоже были перепачканы. Паук поиграл четырьмя лезвиями, и я удовлетворенно отметила, что пятое у него так и не выросло обратно, отрезанное вместе с пальцем тем кольцом, что связало нас.

– Любопытно, – протянул Паук, и пускай у него не было глаз, но я знала, что он изучает меня. От этого чувства хотелось спрятаться под кроватью. – Чего ты хочешь? Посмотреть, как мы едим сладких детишек? Совсем свеженькие… Ням-ням!

Челюсть у меня свело от злости, но в груди затеплилась надежда. «Свеженькие»?.. Значит, новых жертв он все же не убил?

Я открыла рот, и голос в голове учтиво напомнил:

«Полуправда – это не ложь, но и не правда тоже. Осторожно».

– Если захочешь, чтобы я смотрела, то придется смотреть, – сказала я. – Ведь царица ведьм умерла.

Казалось, даже зеркало задребезжало, грозя расколоться, когда Паук прильнул к нему с той стороны, будто надеясь прорваться в комнату. Я невольно отползла назад, но на всякий случай осталась в круге.

– Мы чувствуем… – прошипел Паук и снова поднял свой палец-обрубок. – Почему мы чувствуем, что ты говоришь правду?

– Я сделала так специально. Все из-за связи. Чтобы поговорить с тобой, ее пришлось усилить, – призналась я прямо. – Теперь я не могу тебе соврать.

– М-м… Значит, царица и впрямь мертва. Твой ковен намерен сдаться?

Я опустила подбородок вниз.

«Молчание не ложь, но тоже ответ».

– Я встречалась с твоим потомком, Хоакином Де’Трастом, – произнесла я медленно, взвешивая каждое слово. – Он Верховный ковена Санта-Муэрте. Мне сказали, что единственный выход – заключить с тобой сделку… Кормить тебя в обмен на покой.

– Д-да! – Паук замурлыкал от счастья почти как Штрудель. Пальцы-лезвия вцепились в раму зеркала. Он так налегал на стекло, что оно запотело от его зловонного дыхания. – Мы уже заключали подобную сделку раньше… В моей прошлой жизни…

– Я слабее тебя, – сказала я, чтобы добить Паука окончательно. – Без Морган нам не победить.

– Это тоже правда. Бедняжка! Такая грустная… Приходи в гости, маленькая ведьма! – проурчали головы, облизнувшись длинными языками. – Мы поиграем с тобой, и ты сразу развеселишься! Только приходи одна…

– Я буду не одна, но никто из тех, с кем я приду, не сможет убить тебя.

– Тоже правда… Хорошо… Главное, возьми сестренку, – оскалился Паук. – Возьми Фернаэль! Ты же приведешь Фернаэль?

Я напряглась:

– Зачем она тебе?

– Личные счеты. Хотим… откусить, как она каждый день откусывала от нас по кусочку, унижая и приказывая. Приведи Фернаэль! – Паук провел языком по стеклу, оставляя на нем скользкие зеленые разводы, и ночь за его спиной вдруг всколыхнулась, приоткрывая вуаль. – И, быть может, сегодня мы не станем пировать.

– Помогите!

Это был не мой голос. И не голос Паука. Он раздавался не в особняке, а там, за зеркалом. Голос был детским, надрывным, а затем закричал еще один:

– Кто-нибудь! На помощь!

Их было несколько – три или больше. Я оцепенела, впилась пальцами в швы между половицами, цепляя занозы, но не позволила себе дать слабину.

– Так и быть, – процедила я, и Паук довольно заурчал. – Но не трогай детей до нашего приезда! Тогда будет тебе Фернаэль.

– Договорились. Мы ждем!

– Жди, – прошептала я, когда зеркало потухло, кольцо перестало вибрировать и жечь, а тьма за толщей стекла рассеялась и снова открыла мне мое собственное отражение. – Скоро мы встретимся.

Меня все еще потряхивало, когда я объявила ковену о первой победе и принялась одеваться. Фермерский наряд уступил место обтягивающей водолазке и эластичным штанам с кроссовками – в одежде должно было быть достаточно удобно, чтобы карабкаться, драться и резать демона на части. По той же причине я затянула волосы в тугую косу. Вплетенные в нее ленты из золотого шелка были необязательны, но придавали мне уверенности – мама всегда вплетала их, когда отправлялась улаживать дела ковена вдали от дома. Застегнув на поясе запасные ножны Коула, я продела в них атам и накинула сверху длинный вязаный кардиган, чтобы оружие не было видно. Золотой браслет вибрировал на запястье, и если прислушаться, можно было уловить подбадривающее кошачье мурлыкание, доносящееся из него.

Приготовления остальных заняли куда больше времени, чем я рассчитывала. Пока Коул дремал после бессонной ночи, Монтаг уплетал на кухне позавчерашний ужин, а Сэм рисовал карту боевых действий. Когда я вошла в чайный зал, все толкались перед схематичной картой с маленькими фишками из настольной игры. Каждому была отведена своя роль, как в американском футболе: Коул, Сэм и Джефферсон – защитники, Исаак и Морган – нападающие, Тюльпана и Диего – сдерживание, а Зои – та цепь, что должна связывать всех воедино и превратить в один отлаженный механизм.

Когда я вошла, она только-только закончила ритуал освящения. Забрав у нее шкатулку, я ощупала пальцами прорези в крышке – те были забиты металлическими пластинами изнутри и образовывали печать Соломона. С помощью этой печати великий еврейский царь пленил семьдесят двух демонов Гоетии в медном кувшине. Эта шкатулка наверняка была способна и не на такое, пусть и занимала всего половину моей ладони. Благодаря этому она отлично вместилась в бархатный мешочек, привязанный к моим ножнам.

– Ферн, – окликнула я, найдя ее в опустевшей кухне. Кружка с мятным чаем дрожала в бледных руках, и, не знай я Ферн, решила бы, что ей страшно. – Ты поедешь со мной и Коулом.

Ее лицо осталось бесстрастным, но руки предательски дрогнули, стиснув чашку покрепче.

– Зачем?

– Поможешь отвлечь Паука, – сказала я всю ту же полуправду, решив умолчать о подробностях уговора. – Это ведь ты его создала. Не думай, что сможешь отсидеться в стороне.

– Ты это серьезно? Он ведь мечтает оторвать мне башку!

– Как и девяносто процентов твоих знакомых. Ничего нового. Но если тебе будет так спокойнее… – Я повела по воздуху ладонью, будто рисовала изгиб волны, и лицо Ферн тут же сделалось острее. Волосы под ее любимым голубым ободком отросли и побелели, будто выжженные супрой, а глаза замерцали, как аметисты. Даже шрам поперек левого века удалось повторить!

– Что ты со мной сделала?!

Ферн посмотрела на отражение в половнике, а затем растерянно поднесла к лицу руки. Те остались нетронуты метаморфозом – все такие же безобразные, со сточенными под корень ногтями и в шрамах до запястий. Однако Ферн все равно скривилась и стала совсем неотличима от оригинала.

– Это что, еще одно наказание?! – прошипела она голосом