Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я не вижу Диану и Мод.

— Должно быть, они вышли подышать. Если вы соберете остальных, я их поищу. — Пол согласно кивнул, и Флик вышла наружу.

Девушек нигде не было видно. Флик немного постояла, глядя, как вечерний свет отражается в спокойных водах, завернула за угол дома и направилась к автостоянке. Мимо пронесся желто-коричневый армейский «остин», и Флик мельком увидела заплаканное лицо Денизы.

Дианы или Мод по-прежнему нигде не было. Нахмурившись, удивленная Флик пересекла бетонированную площадку и подошла к задней части паба. Там находился двор со старыми бочками и потрескавшимися ящиками. За ним виднелась небольшая постройка с распахнутой деревянной дверью. Флик заглянула туда.

Сначала она ничего не увидела, но, услышав чье-то дыхание, поняла, что там кто-то есть. Инстинкт велел ей молчать и не двигаться. Вскоре глаза привыкли к темноте, и Флик поняла, что она находится в сарае для инструментов. На крючках были аккуратно развешаны гаечные ключи и лопаты, посередине стояла большая газонокосилка. Диана и Мод находились в дальнем углу.

Мод стояла, прислонившись к стене, а Диана ее целовала. У Флик отвисла челюсть. У Дианы была расстегнута блузка, открывая большой, строго функциональный лифчик. Розовая клетчатая юбка Мод была задрана до пояса. Когда картина стала яснее, Флик увидела, что рука Дианы находится у нее в трусах.

Флик замерла на месте от потрясения. Заметив ее, Мод посмотрела ей прямо в глаза.

— Ну что, не можете насмотреться? — нахально спросила она. — Или хотите сфотографировать?

Диана вздрогнула, отдернула руку и отшатнулась от Мод. Когда она обернулась, на ее лице отразился ужас.

— Боже мой! — сказала она. Запахнув одной рукой блузку, другой рукой она стыдливым жестом прикрыла рот.

— Я… я просто пришла сказать, что мы уходим, — запинаясь, пробормотала Флик, повернулась и выскочила из помещения.

Глава 24

Радисты — не совсем невидимки; они живут в мире духов, где все же можно с трудом различить их призрачные очертания. Вглядываясь в темноту, этим и занималась гестаповская служба радиолокации, располагавшаяся в одном похожем на пещеру, затемненном парижском доме. Однажды Дитер там побывал. Триста круглых осциллоскопов мерцали зеленоватым светом. Радиопередачи отображались на них в виде вертикальных линий, положение которых соответствовало частоте передачи, а высота — силе сигнала. За экранами день и ночь наблюдали молчаливые, внимательные операторы, напоминавшие ему ангелов, пристально следящих за человеческими грехами.

Операторы знали все регулярно вещающие радиостанции, как подконтрольные немцам, так и иностранные, и могли мгновенно обнаружить появление нелегальной станции. Как только это случалось, оператор снимал трубку стоявшего на столе телефона и звонил на три станции слежения — две из них располагались в Германии, в Нюрнберге и Аугсбурге, и одна в Бретани — в Бресте. Он давал им частоту нелегальной радиостанции. Станции слежения были оборудованы гониометрами, устройствами для измерения углов, так что каждая из них могла уже через несколько секунд определить направление, откуда идет передача. Эту информацию они посылали в Париж, где оператор чертил три линии на огромной настенной карте. Линии пересекались там, где размещалась подозрительная радиостанция. Местное отделение гестапо располагало находящимися в полной готовности машинами с установленным на них собственным оборудованием.

Сейчас Дитер сидел как раз в такой машине — длинном черном «ситроене», припаркованном в окрестностях Реймса. Вместе с ним в ней находились трое гестаповцев, специалистов по радиолокации. Сегодня помощь Парижа не требовалась — Дитер уже знал частоту, которую должен использовать Вертолет, и предполагал, что тот будет вести передачу откуда-то из города (так как радисту было бы слишком сложно спрятаться в сельской местности). Приемник в машине был уже настроен на частоту Вертолета. Он измерял силу сигнала и направление передачи, так что Дитер по положению иглы на циферблате мог понять, когда передатчик становится ближе.

Кроме того, у сидящего рядом с Дитером гестаповца под плащом находился приемник с антенной, а на руке — похожий на часы прибор, измерявший силу сигнала. Он вступает в действие, когда поиск сужается до конкретной улицы, квартала или здания.

У сидящего на переднем сиденье гестаповца на коленях лежала кувалда — чтобы выбивать двери.

Когда-то Дитер принимал участие в охоте. Он не очень любил эти деревенские забавы, предпочитая им утонченные городские развлечения, но был хорошим стрелком. Теперь, дожидаясь, когда Вертолет начнет передавать в Англию свое зашифрованное сообщение, он вспоминал свои тогдашние ощущения. Это было все равно что лежать ранним утром в засаде, с нетерпением ожидая, когда олень начнет движение, и наслаждаясь этим ожиданием.

Участники Сопротивления скорее не олени, а лисы, подумал Дитер, которые прячутся по своим норам, выходя наружу, чтобы устроить резню в курятнике, а затем снова уходя под землю. Потеря Вертолета его унизила, и он так стремился снова его схватить, что без раздумий обратился за помощью к Вилли Веберу. Он очень хотел убить лисицу.

Стоял прекрасный летний вечер. Машина была припаркована в северной части города, но Реймс не отличался большой протяженностью, так что, по оценке Дитера, машина могла проехать из конца в конец меньше чем за десять минут.

Он посмотрел на часы — одна минута девятого. Вертолет запаздывал с выходом в эфир. Может, он сегодня вообще не станет ничего передавать — хотя это маловероятно. Сегодня Вертолет встретился с Мишелем и, конечно, захочет сообщить начальству о своем успехе и рассказать, что осталось от ячейки «Белянже».

Два часа назад Мишель позвонил на рю дю Буа. Дитер как раз находился там. Момент был напряженным — Стефания ответила, подражая голосу мадемуазель Лема. Мишель назвал свой псевдоним и спросил, помнит ли его Буржуазия, — этот вопрос подбодрил Стефанию, так как он означал, что Мишель не очень хорошо знает мадемуазель Лема и соответственно не может распознать подделку.

Он спросил ее о новом участнике с псевдонимом Шарантон.

— Это мой двоюродный брат, — резко ответила