Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Майор, я… — начал Вебер.

Дитер выстрелил в воздух. Грохот выстрела разлетелся под сводами собора, заглушив неосторожные слова Вебера.

— Молчать! — по-немецки крикнул Дитер. Испуганный Вебер сразу затих.

Дитер с силой ткнул дуло пистолета в лицо одному из гестаповцев.

— Прочь! Прочь! Отпустите его! — снова переходя на французский, крикнул он.

Гестаповцы с испуганным видом встали и попятились назад.

Дитер посмотрел на Стефанию.

— Жанна! — крикнул он, называя ее именем мадемуазель Лема. — Пошли! Уходим!

Стефания пустилась бежать. По широкому кругу обойдя гестаповцев, она устремилась к западной двери.

Агент, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Беги с ней! Беги с ней! — крикнул ему Дитер, указывая на Стефанию. Молодой человек схватил чемодан и стремглав понесся по нефу, перепрыгивая через деревянные спинки сидений.

Вебер и трое его помощников казались совершенно ошарашенными.

— Лечь лицом вниз! — приказал им Дитер. Когда они подчинились, он попятился назад, все еще угрожая им оружием, затем повернулся и побежал вслед за Стефанией и агентом.

Когда те исчезли в дверях, Дитер остановился и, задыхаясь, сказал Гансу, который с бесстрастным видом стоял позади церкви:

— Переговори с этими чертовыми дураками. Объясни им, что мы делаем, и сделай так, чтобы они нас не преследовали. — Засунув пистолет в кобуру, он выбежал наружу.

Двигатель «симки» уже напряженно урчал. Толкнув агента на тесное заднее сиденье, Дитер устроился рядом с водителем. Стефания нажала на педаль, и маленькая машина выскочила с площади, словно пробка из-под шампанского.

Когда они помчались по улице, Дитер повернулся и посмотрел в заднее окно.

— За нами никого нет, — сказал он. — Поезжай потише, а то нас остановят жандармы.

— Я Вертолет, — по-французски сказал агент. — Что за чертовщина здесь творится?

Дитер понял, что «Вертолет» — это псевдоним. Он вспомнил, что Гастон сообщил ему подпольную кличку мадемуазель Лема.

— Это Буржуазия, — указав на Стефанию, сказал он. — А я Шарантон, — сымпровизировал он, почему-то вспомнив тюрьму, в которую был заключен маркиз де Сад. — В последние несколько дней Буржуазия заподозрила, что за встречами в соборе могут следить, и попросила меня пойти с ней. Я не вхожу в ячейку «Белянже» — Буржуазия выполняет роль посредника.

— Да, я это понимаю.

— В любом случае теперь мы знаем, что гестапо расставило ловушку, и нам просто повезло, что она попросила меня ее подстраховать.

— Вы были великолепны! — с энтузиазмом сказал Вертолет. — Боже, я так испугался, я уже решил, что в первый же день провалился.

Так оно и произошло, подумал Дитер.

Ему казалось, что ситуацию все еще можно спасти. Вертолет теперь твердо верит, что Дитер является участником Сопротивления. Французский язык Вертолета звучал идеально, но он явно не знал его настолько хорошо, чтобы различить слабый акцент Дитера. Что еще может вызвать у него подозрения, скажем, позднее, когда он все обдумает? В самом начале суматохи Дитер встал и сказал «Нет!», но простое «нет» мало что значит, да и в любом случае вряд ли кто его услышал. Вилли Вебер крикнул ему «Майор!», и Дитер выстрелил, чтобы заглушить любые дальнейшие разоблачения. Слышал ли Вертолет это слово, разобрал ли он его и запомнит ли его, чтобы потом поломать над этим голову? Нет, решил Дитер. Если Вертолет разобрал это слово, он должен был решить, что Вебер обращается к одному из других гестаповцев — все они были в гражданском, так что могли иметь любое звание.

Теперь Вертолет будет во всем доверять Дитеру, будучи убежден, что Дитер вырвал его из когтей гестапо.

Впрочем, остальных, возможно, будет не так просто обмануть. Существование нового участника Сопротивления по кличке Шарантон, которого привлекла мадемуазель Лема, можно легко объяснить как Лондону, так и руководителю ячейки «Белянже» Мишелю Клэре. Но и у тех, и у других могут возникнуть вопросы, и они начнут проверять. Что ж, со временем Дитеру придется этим заняться. Все на свете предвидеть невозможно.

Он позволил себе момент торжества: ведь он на один шаг приблизился к своей цели — сокрушить Сопротивление в Северной Франции. И он справился с этим, несмотря на глупость гестапо. Да и вообще все было просто замечательно.

Теперь задача заключалась в том, чтобы по максимуму воспользоваться доверием Вертолета. Агент должен действовать, считая, что он не находится под подозрением. Таким путем он сможет привести Дитера к другим агентам — возможно, их будут десятки. Но чтобы этого достичь, придется повозиться.

Когда они прибыли на рю дю Буа, Стефания завела машину в гараж мадемуазель Лема. Войдя в дом через заднюю дверь, они уселись в кухне. Достав из подвала бутылку скотча, Стефания налила всем выпить.

Дитеру не терпелось удостовериться, что у Вертолета есть рация.

— Вам стоит прямо сейчас послать сообщение в Лондон, — сказал он.

— Я должен отправлять радиограммы в восемь вечера, а получать в одиннадцать.

Дитер мысленно отметил эту информацию.

— Но вам нужно как можно скорее сообщить, что явка в соборе скомпрометирована. Мы не хотим, чтобы они посылали туда еще людей. А кто-то может быть в дороге уже сегодня.

— Боже мой, да! — сказал молодой человек. — Я воспользуюсь резервной частотой.

— Вы можете расположиться с рацией прямо здесь, на кухне.

Вертолет поставил тяжелый чемодан на стол и открыл его.

Дитер с трудом скрыл охватившее его глубокое удовлетворение. Вот оно!

Внутри чемодан был разделен на четыре отсека: два боковых и два посередине — переднее и заднее. Дитер сразу увидел, что в заднем среднем отделении находится передатчик с ключом Морзе в нижнем правом углу, а в переднем среднем — приемник с гнездом