Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

заходите, спрашиваете, не нужно ли ей что-то купить, рассматриваете фотографии внуков… После этого инспектору Кэллахану будет трудно отправить вас в тюрьму.

Флик вспомнила историю, которую несколько часов назад рассказала Руби. Для некоторых людей жизнь в Лондоне ненамного хуже, чем при гестапо. Неужели реальность может так сильно отличаться от того, что она себе представляла?

— Не пойму, серьезно ли вы говорите, — сказала она Перси. — Не знаю, чему и верить.

— О, я говорю вполне серьезно, — с улыбкой сказал он. — Но я не ожидаю, что вы мне поверите.

Они были в районе Степни, недалеко от доков. Ущерб от бомбардировок здесь был самым сильным из всего, что до сих пор видела Флик. Разрушены были целые улицы. Свернув в узкий тупик, Перси припарковался возле паба.

«Грязная утка» была шутливым прозвищем — на самом деле паб назывался «Белый лебедь». Частный бар на самом деле был не частным, а назывался так для того, чтобы его можно было отличить от общего бара, где пол был посыпан опилками, а пиво стоило на пенс дешевле. Флик поймала себя на том, что думает, как объяснить Полу все эти неувязки. Это его позабавит.

Джеральдина Найт сидела на табурете в конце бара и выглядела так, словно была хозяйкой этого заведения. У нее были ярко-рыжие волосы и толстый слой искусно нанесенной косметики. Полная фигура казалась чересчур подтянутой, что мог сделать только корсет. На лежащей в пепельнице горящей сигарете красовался отпечаток яркой помады. Трудно представить себе человека, менее похожего на секретного агента, уныло подумала Флик.

— Честное слово, это же Перси Твейт! — сказала женщина. Слова она произносила как кокни, посещающий уроки красноречия. — Что ты делаешь в этих трущобах, чертов старый коммунист? — Она явно обрадовалась встрече.

— Привет, Джелли! Познакомься с моей подругой Флик, — сказал Перси.

— Рада с вами познакомиться, — сказала она, пожимая руку Флик.

— Джелли?[421] — уточнила Флик.

— Никто не знает, откуда взялось это прозвище.

— О, я поняла! — сказала Флик. — Имеется в виду гремучий студень.[422]

Джелли проигнорировала ее слова.

— У меня есть джин с итальянским вермутом, Перси.

Флик заговорила с ней по-французски:

— Вы живете в этой части Лондона?

— С десяти лет, — ответила она, говоря по-французски с североамериканским акцентом. — Я родилась в Квебеке.

Это не здорово, подумала Флик. Немцы могут не заметить ее акцент, а вот французы заметят наверняка. Правда, Джелли можно выдать за французскую гражданку, родившуюся в Канаде. Это вполне правдоподобная история, но довольно необычная и потому может привлечь внимание. Черт!

— Но вы считаете себя британкой?

— Англичанкой, а не британкой! — с наигранным возмущением сказала Джелли и снова перешла на английский язык. — Я принадлежу к англиканской церкви, голосую за консерваторов и не люблю иностранцев, безбожников и республиканцев. Конечно, о присутствующих я не говорю, — добавила она, посмотрев на Перси.

— Тебе надо жить в Йоркшире, на ферме, в таком месте, где иностранцев не видели со времен нашествия викингов. Не представляю, как ты можешь жить в Лондоне, в окружении русских большевиков, немецких евреев, ирландских католиков и неконформистов-валлийцев, понастроивших свои церкви по всему городу, словно кроты, уродующие зеленые лужайки.

— Лондон уже не тот, каким был раньше, Перс.

— Раньше — это когда ты была иностранкой?

Очевидно, это был старый спор.

— Рада слышать, что вы такая патриотка, Джелли, — нетерпеливо прервала его Флик.

— А почему вас интересуют подобные вещи, смею я спросить?

— Потому что вы можете кое-что сделать для своей страны.

— Я рассказал Флик о твоей… квалификации, Джелли, — добавил Перси.

Она посмотрела на свои ярко-красные ногти.

— Осторожнее, Перс, осторожнее! Как сказано в Библии, без осторожности нет и доблести.

— Я полагаю, вы знаете о некоторых впечатляющих достижениях в этой области, — сказала Флик. — Я имею в виду пластиковую взрывчатку.

— Я стараюсь не отставать от жизни, — с напускной скромностью сказала Джелли. Выражение ее лица изменилось, она пристально смотрела на Флик. — Это как-то связано с войной, не так ли?

— Да.

— Записывайте меня, для Англии я сделаю все, что угодно.

— Несколько дней вас здесь не будет.

— Без проблем.

— Вы можете не вернуться.

— Какое это имеет значение?

— Это может оказаться очень опасным, — тихо сказала Флик.

Джелли это как будто встревожило.

— Ох! — Она сглотнула. — Ну, это ничего не меняет, — без особой уверенности сказала она.

— Вы уверены?

Джелли стала задумчивой, словно что-то прикидывала.

— Вы хотите, чтобы я что-то взорвала.

Флик молча кивнула.

— Но ведь это не за границей?

— Может, и за границей.

Даже сквозь толстый слой косметики было видно, как она побелела.

— О Боже! Вы хотите, чтобы я отправилась во Францию?

Флик ничего не ответила.

— В тыл врага! Говорю как на духу — я слишком стара для таких вещей. Мне… — Она запнулась. — Мне уже тридцать семь лет.

Тебе лет на пять больше, подумала Флик, но вместо этого сказала:

— Ну так мы почти что одного возраста — мне около тридцати. Разве мы слишком стары для небольших приключений?

— Говорите за себя, моя дорогая.

У Флик упало сердце. Джелли не согласится.

Вся эта схема ошибочна, решила она. Нет никакой возможности