Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— А! Спасибо. — Пол вышел из машины, и Перси поехал дальше.

Пол не знал, рассердится ли Флик из-за того, что они с Перси достигли столь ничтожных результатов. Он встречался с ней лишь дважды, и оба раза она на него накричала. Но сейчас она выглядела вполне жизнерадостно и, когда Пол рассказал ей о Мод, сказала:

— Итак, со мной вместе у нас три члена группы. Значит, половина дела сделана, а сейчас только два часа дня.

Пол кивнул. Что ж, на это можно и так взглянуть. Сам он был неспокоен, но говорить об этом вслух не имело смысла.

Вход в Холлоуэй представлял собой сторожевую башню с окнами-бойницами.

— И почему они не довели дело до конца, построив опускную решетку и подъемный мост? — сказал Пол.

Через сторожевую башню они прошли во внутренний двор, где женщины в темных платьях возились с грядками — в Лондоне каждая пядь пустующей земли была занята под огороды.

Перед ними высилось здание тюрьмы. Вход в нее охраняли каменные чудовища — массивные грифоны, держащие в когтях ключи и оковы. К главному корпусу с боков примыкали пятиэтажные здания с длинными рядами узких остроконечных окон.

— Что за место! — сказал Пол.

— Это здесь суфражистки держали голодовку, — сказала ему Флик. — Жену Перси здесь принудительно кормили.

— Боже мой!

Они вошли внутрь. Сильно пахло хлоркой, словно власти надеялись, что дезинфекция убьет бациллы преступности. Пола и Флик проводили в кабинет мисс Линдлей — толстой как бочка дамы, заместителя начальника тюрьмы.

— Не понимаю, зачем вам нужно видеть Ромэн, — придав суровое выражение своему полному лицу, сказала она. И недовольно добавила: — Очевидно, мне и не следует об этом знать.

На лице Флик появилось насмешливое выражение. Пол понял, что сейчас она скажет что-то ядовитое, и поспешил вмешаться.

— Извиняюсь за секретность, — с самой очаровательной улыбкой сказал он, — но мы просто выполняем приказ.

— Полагаю, мы все должны так поступать, — немного смягчившись, сказала мисс Линдлей. — Тем не менее я должна предупредить вас, что эта Ромэн относится к числу буйных заключенных.

— Как я понимаю, она убийца.

— Да. Ее следует повесить, но в наши дни суды стали слишком мягкими.

— Еще бы! — сказал Пол, хотя в действительности так не думал.

— Первоначально она попала сюда за пьянство, но потом она в драке убила другую заключенную на прогулочном дворе и теперь ждет суда за убийство.

— Крепкий орешек! — с интересом сказала Флик.

— Да, майор. Сначала она может показаться вполне разумной, но не дайте себя обмануть. Она легко раздражается и выходит из себя быстрее, чем вы успеете произнести слово «нож».

— И становится смертельно опасной, — сказал Пол.

— Вы уловили суть дела.

— У нас мало времени, — нетерпеливо сказала Флик. — Мне бы хотелось прямо сейчас ее увидеть.

— Если это вас не затруднит, мисс Линдлей, — поспешно добавил Пол.

— Хорошо. — Заместитель начальника повела их за собой. Твердые полы и голые стены создавали эхо, звучавшее так же гулко, как в кафедральном соборе; постоянно слышались отдаленные крики, хлопанье дверей и стук ботинок по металлическим мосткам. По узким коридорам и крутым лестницам они прошли в комнату для допросов.

Руби Ромэн была уже там. Несмотря на коричневую кожу, прямые черные волосы и сверкающие черные глаза, ее нельзя было назвать классической цыганской красавицей — крючковатый нос и вздернутый подбородок придавали ей сходство с гномом.

В соседней комнате мисс Линдлей оставила надзирателя, наблюдавшего за происходящим сквозь застекленную дверь. Флик, Пол и заключенная уселись за дешевый стол, на котором стояла грязная пепельница. Выложив на стол пачку сигарет «Лаки страйк», Пол по-французски сказал:

— Угощайтесь!

Руби взяла две штуки — одну взяла в рот, другую засунула за ухо.

Чтобы растопить лед, Пол задал несколько рутинных вопросов. Женщина отвечала четко и вежливо, но с очень сильным акцентом.

— Мои родители кочуют, — сказала она. — Когда я была девочкой, мы ездили по Франции с луна-парком. Отец держал тир, а мать продавала горячие булочки с шоколадным кремом.

— Как вы попали в Англию?

— Когда мне было четырнадцать лет, я влюбилась в английского моряка, которого встретила в Кале. Его звали Фредди. Мы поженились — разумеется, я соврала насчет своего возраста — и приехали в Лондон. Он погиб два года назад, его корабль потопила в Атлантике немецкая подводная лодка. — Она содрогнулась. — Что за холодная могила! Бедный Фредди!

Флик не интересовала ее семейная история.

— Расскажите, как вы сюда попали.

— Я завела небольшую жаровню и продавала на улице пирожки. Но полицейские постоянно меня преследовали. Однажды вечером я выпила немного коньяку — признаюсь, это моя слабость — и начала с ними спорить. — Она перешла на кокни. — Полицай сказал, чтобы я убиралась, я ответила ему кучей оскорблений. Он толкнул меня, и тогда я сбила его с ног.

Пол посмотрел на нее с веселым удивлением. Женщина была не выше среднего роста и отнюдь не толстая, но с сильными руками и мускулистыми ногами. Вполне можно себе представить, как она сбивает с ног лондонского полисмена.

— И что же случилось потом? — спросила Флик.

— Из-за угла появились двое его напарников, а из-за бренди я не смогла быстро бежать, так что они надавали мне пинков и отвели в обезьянник. — Увидев, что на лице Пола появилось легкое недоумение, она пояснила: — Ну то есть в полицейский участок. Как бы то ни было, первый полицай постыдился привлечь меня за нападение — ему было неловко признаться,