Противостояние - Стивен Кинг

Может, лучше поспать и не тревожиться понапрасну? Завтра все прояснится.

Он забрался в спальник, поворочался несколько минут, а потом усталость взяла свое. Он спал. Ему снилось, что он в Боулдере, в летнем Боулдере, где лужайки все желтые, высохшие от жары без полива. И тишину нарушает только скрип петель открытой двери, которую раскачивает легкий ветерок. Все ушли. Даже Том ушел.

Фрэнни! – позвал он, но ответил ему только ветер и скрип двери, раскачивающейся взад-вперед.

К двум пополудни следующего дня они преодолели еще несколько миль. Тропу пробивали по очереди. Стью уже начал склоняться к мысли, что им придется провести в пути еще один день. Тормозил их он. Сломанная нога отказывалась служить ему, боль нарастала с каждым шагом. Скоро мне придется ползти, думал Стью. Дорогу преимущественно прокладывал Том.

Когда они остановились, чтобы перекусить холодными консервами – о костре речь не шла, – Стью вдруг подумал, что так и не увидел Фрэнни с большим животом. Может, еще есть шанс. Но он в этом сомневался. Крепла убежденность в том, что все произошло без него… к лучшему или к худшему.

Теперь же, через час после ленча, он с головой ушел в свои мысли и чуть не наткнулся на Тома, который вдруг остановился.

– В чем дело? – спросил он, потирая больную ногу.

– Дорога, – ответил Том, и Стью торопливо обошел его, чтобы посмотреть.

Заговорил он только после долгой, изумленной паузы:

– Я бы просто свалился вниз.

Они стояли на снежном обрыве, высотой почти девять футов. Смерзшаяся корка круто уходила к расчищенному асфальту. Справа от дороги стоял щит-указатель с надписью: «АДМИНИСТРАТИВНАЯ ГРАНИЦА БОУЛДЕРА».

Стью захохотал. Уселся в снег и смеялся, не обращая внимания на недоумевающий взгляд Тома. Наконец объяснил:

– Они расчищают дороги. Понимаешь? Мы сумели вернуться, Том! Мы сумели вернуться! Коджак! Иди сюда!

Он бросил на снег последние собачьи сухари, и Коджак ел их, пока Стью курил, а Том смотрел на дорогу, которая разрезала нетронутую снежную целину, как мираж лунатика.

– Мы снова в Боулдере, – пробормотал Том. – Мы действительно в Боулдере. Родные мои.

Стью хлопнул его по плечу и отбросил окурок.

– Пошли, Томми. Пора нам наконец попасть домой.

Около четырех вновь пошел снег. К шести вечера стемнело, и черный асфальт под ногами стал призрачно белым. Стью сильно хромал и пошатывался. Один раз Том спросил, не хочет ли тот отдохнуть, но он лишь покачал головой.

К восьми снег заметно усилился. Раз или два они теряли направление и утыкались в сугробы по обочинам дороги, прежде чем понимали, куда надо идти. Покрытый снегом асфальт стал скользким. Том падал дважды, а потом, где-то в четверть девятого, Стью упал на больную ногу. Ему пришлось сцепить зубы, чтобы подавить стон. Том поспешил на помощь.

– Я в порядке. – Стью удалось подняться.

Двадцать минут спустя из темноты донесся нервный молодой голос, заставивший их замереть:

– К-кто и-идет?

Коджак начал рычать, его шерсть встала дыбом. Том ахнул. И тут Стью едва различил в вое ветра звук, который вселил в него ужас: передергивание затвора винтовки.

Часовые. Они поставили часовых. Это ж надо, пройти весь путь, чтобы получить пулю от часового рядом с торговым центром «Столовая гора». Обхохочешься. Эту шутку оценил бы даже Рэндалл Флэгг.

– Стью Редман! – крикнул он в темноту. – Здесь Стью Редман. – Он сглотнул и услышал, как что-то щелкнуло в горле. – Кто говорит?

Глупец. Наверняка ты не знаешь этого человека…

Но голос, доносящийся из-за снежной пелены, казался знакомым.

– Стью? Стью Редман?

– Со мной Том Каллен… ради Бога, не подстрелите нас!

– Это уловка? – Голос, похоже, спорил сам с собой.

– Никакой уловки! Том, скажи что-нибудь!

– Всем привет! – тут же откликнулся Том.

Последовала пауза. Ветер выл и визжал. Потом часовой (да, Стью точно знал этот голос) сказал:

– В старой квартире Стью на стене висела картина. Какая?

Стью принялся лихорадочно рыться в памяти. Звук передергиваемого затвора определенно мешал сосредоточиться. Он подумал: Господи, я стою под валящим снегом и пытаюсь вспомнить, какая картина висела у меня в квартире – в старой квартире, сказал он, то есть Фрэн, должно быть, действительно переехала к Люси. Люси еще смеялась над этой картиной, говорила, что Джон Уэйн подстрелит этих индейцев, как только ты отвернешься…

– Фредерика Ремингтона! – прокричал он во всю мощь легких. – Она называлась «Тропа войны»!

– Стью! – воскликнул часовой. Черная тень материализовалась из снега, поскальзываясь на каждом шаге, побежала к ним. – Я просто не могу поверить!..

Он оказался перед ними, и Стью увидел, что это Билли Джеринджер, который прошлым летом доставил им столько хлопот из-за пристрастия к быстрой езде.

– Стью! Том! И, клянусь Иисусом, Коджак! Где Бейтман и Ларри? Где Ральф?

Стью медленно покачал головой:

– Не знаю. Нам надо уйти с холода, Билли. Мы замерзаем.

– Конечно, супермаркет совсем рядом. Я позвоню Норму Келлогу… Гарри Данбартону… Дику Эллису… черт, я разбужу весь город! Это здорово! Я просто не могу поверить!

– Билли…

Билли вновь повернулся к ним, и Стью, хромая, направился к нему.

– Билли, Фрэн собиралась рожать…

Билли замер. Потом прошептал:

– Черт, я совсем об этом забыл.

– Она родила?

– Джордж. Джордж Ричардсон может сказать тебе, Стью. Или Дэн Латроп. Он наш новый врач, появился примерно через четыре недели после вашего ухода, раньше лечил уши, горло и нос, но он…

Стью тряхнул Билли, оборвав его лепетание.

– Что-то не так? – спросил Том. – Что-то не так с Фрэнни?

– Скажи мне, Билли! – взмолился Стью. – Пожалуйста!

– С Фрэн все хорошо, – ответил Билли. – Она поправляется.

– Ты это слышал?

– Нет, я видел ее. Мы с Тони Донахью заходили к ней, принесли цветы из теплицы. Теплица – это проект Тони, он там много чего выращивает, не только цветы. Она все еще в больнице только потому, что ей пришлось делать… как это называется… римские роды…

– Кесарево сечение?

– Да, именно, потому что ребенок лежал неправильно. Но никаких проблем не возникло. Мы виделись с ней через три дня после рождения ребенка, седьмого января, два дня тому назад. Мы принесли ей розы. Решили, что они ее подбодрят.

– Ребенок умер? – мрачно спросил Стью.

– Нет, – ответил Билли, а после паузы с неохотой добавил: – Пока нет.