Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

растянувшись на столе, он начал ворчать и жаловаться о перенесенных страданиях, потирая лоб о столешницу.

— Фердинанд, сказать мне, чтобы я получил одобрение короля на брак до начала переговоров о торговле, было лучшим советом, который ты когда-либо давал. Я благодарю богов за то, что последовал ему в точности. Эрцгерцог Классенберга первым же делом, как только мы с ним встретились, предложил взять Розмайн в качестве второй жены, Древанхель при каждом разговоре начинал намекать, что мы должны углубить узы между нашими герцогствами путем брака, так как наши дочери и сыновья так близки, Френбельтаг многозначительно упомянул, что Рудигер примерно ровесник Розмайн, и Аренсбах намекал, что Вильфриду будет лучше, если он женится на их дворянке и войдет в семью жены. Если бы король не одобрил помолвку, мне бы пришлось согласится на одно из этих предложений.

Ситуация действительно была не простой. Карстедт теперь постоянно поводил плечами и чесал шею, вслух отмечая, как же он устал слушать подобное, охраняя Сильвестра, и его почти что тошнило от выслушивания потока этого торга и угроз, высказанных языком аристократических эвфемизмов.

— Классенберг, по видимому, узнал что это Розмайн придумала все эти нововведения, и что вдобавок она является композитором из отчетов леди Эглантины, — простонал Сильвестр. — Должен признать, великие герцогства так же опасны, как я и думал. Подумать только, они сразу же заметили необычность Розмайн и попытались забрать ее себе, несмотря на то, что почти не общались с ней… Это безумие. Розмайн, когда, демон побери, ты вообще познакомилась с дворянами Древанхеля…? Юстокс едва упомянул о них в своем отчете.

— Ничего не могу сказать за Вилфрида, но я вообще почти не общалась с ними, — ответила я. — Был случай, когда леди Эглантина представила меня леди Адольфине на устроенном нами чаепитии. Похоже, теперь когда леди Эглантина покинула королевскую академию, мне придется намного чаще общаться с леди Адольфиной, если я хочу и дальше пользоваться покровительством и защитой, что она в силах мне предоставить, поэтому я определенно хочу продолжить общение с ней.

Сильвестр опустил плечи и тяжело вздохнул. — Еще больше герцогств, с которыми нам нужно будет иметь дела, да…? Чиновники Древанхеля просто не имеют себе равных, и их герцогство создает ранее не виданные магические инструменты и первыми начинает их использовать. Ауб Древанхель и его вассалы были весьма впечатлены нашей проверочной бумагой. Похоже, что она их очень заинтересовала в качестве магического инструмента благодаря её низкой потребности в мане. Им также понравилось, что её без труда могут делать низшие дворяне, и даже простолюдины могут использовать её без какого либо труда.

Они были очень заинтересованы в том, чтобы узнать, кто изобрел её, и очень настаивали на том, чтобы обзавестись как можно большим ее количеством. Однако мы не собирались этого им позволять, потому что при тщательном исследовании они без сомнения в конечном итоге выяснят, из чего она была сделана. Сильвестр врал просто напропалую, утверждая, что бумага была создана из какого-то сверх редкого материала и что его хватало только для обеспечения торговых пропусков с Классенбергом и Суверенией.

— Мы не дали им того, что они хотели, поэтому я предполагаю, что аристократы Древанхеля начнут пытаться завязать с тобой связи гораздо чаще, как только ты вернешься в Королевскую академию, — заключил Сильвестр.

— Моя дружба с ними, это было бы хорошо или плохо для нас…? — Спросила я.

Фердинанд задумчиво положил руку на подбородок. — Нет, на самом деле дружба с Древанхелем была бы очень полезна нам. Было бы очень неплохо завязать и развить дружеские отношения с Древанхелем, Дункельфельгером и Классенбергом. Ты сможешь это сделать?

Это был довольно прямой вопрос, и, учитывая, сколько людей ясно дали понять, что при виде того, как я веду светскую беседу, у них по спине бегут мурашки, я едва ли могла ответить уверенным "да". Но я тоже не могла сказать и "нет", поэтому молчала достаточно долго, чтобы Фердинанд начал постукивать себя по виску.

— Мы не можем быть уверены, какие действия предпримет Аренсбах, как только две невесты окажутся здесь. Чем больше у нас сильных союзников и источников информации, тем лучше. Конечно, нельзя полностью доверяться союзникам, но они все равно будут очень и очень полезны, — сказал Фердинанд.

Сильвестр кивнул в знак согласия. — Чего тебе нужно остерегаться, Розмайн, так это того, что Дункельфельгер знает твою единственную слабость: книги. Их ауб взял на себя труд лично принести мне эту дорогую книгу, и все это для того, чтобы он мог использовать твою дружбу со своей дочерью в своих интересах во время торговых переговоров в следующем году. Я ожидаю, что эта леди Ханнелора — и придумала эту хитрую стратегию.

Другими словами, Сильвестр говорил мне, чтобы я не забывала о своей склонности заглатывать любую наживку в форме книги. Я никак не могла знать, действительно ли Ханнелора под своей милой внешностью вынашивает и исполняет столь расчетливые замыслы, но для меня это не имело значения; я все еще хотела провести с ней как можно больше времени в течение следующего года в Академии.

— Леди Ханнелора такая же любительница книг как и я, и моя подруга, и она очень дорога мне. В следующем году мы будем носить одинаковые нарукавные повязки и работать в качестве членов Библиотечного комитета. На что мне стоит обращать внимание в общении с ней и чего остерегаться?

— Она уже обрела над тобой такую власть, да? Да уж, великие герцогства это нечто… — пробормотал Сильвестр с широко раскрытыми глазами, прежде чем обхватить голову руками и застонал. Я оглядела других своих опекунов; я ведь совсем не хотела так сильно его расстраивать.

— Если у вас есть какие — либо советы о том, с кем и с чем мне нужно быть осторожной, то мне нужно услышать это сейчас, — сказала я. Уже достаточное количество людей мне без обиняков сообщили, сколько беспокойства вызывали у них мои навыки общения, поэтому использовать это время для подготовки показалось мне хорошим решением.

Фердинанд слегка пожал плечами. — В твоем случае правильнее всего было бы сказать, что ты была настороже против всех, кто с тобой попытается заговорить или завязать какие либо