Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Алина даже немного удивилась этому. Большинство людей давно считали ее и Джека мужем и женой, и она подумала, что все отнесутся к обряду венчания как к событию вполне рядовому. Кроме нескольких своих старых знакомых и друзей Джека, в основном ремесленников, она никого не ждала. Но пришли все — от мала до велика. И все были счастливы за нее. Алина была растрогана до слез. Она поняла, что все эти годы люди с сочувствием относились к ее нелегкому положению, хотя старались лишний раз не говорить об этом, чтобы не расстраивать ее понапрасну. И вот сегодня вместе с ней они радовались тому, что она наконец стала женой человека, которого давно и страстно любила. Она шла по улицам города, держа под руку своего брата Ричарда, ослепленная сотнями улыбок, которыми люди провожали ее, и голова пьяняще кружилась от счастья.

Ричард назавтра отправлялся на землю обетованную. Король Стефан согласился с таким исходом — на самом деле он испытывал облегчение, что избавлялся от Ричарда так легко. Шериф Уильям был, конечно, вне себя от ярости: его главная цель — лишить Ричарда графства — была теперь невыполнима. А сам граф по-прежнему смотрел на все тем же отсутствующим взглядом: он не мог дождаться дня, когда наконец покинет Англию.

Всю дорогу до монастыря Алину не покидала мысль, что жизнь складывается совсем не так, как хотел того отец: Ричард уезжал воевать в далекую страну, сама она принимала на себя тяжкую ношу править графством в его отсутствие. Хотя она больше не считала себя обязанной жить согласно желаниям своего отца. Прошло уже семнадцать лет после его смерти, и теперь Алина наверняка знала то, что никак не мог понять в свое время отец: настоящей хозяйкой графства может стать только она.

Понемногу Алина уже начала прибирать власть в замке к своим рукам. Слуги за годы правления Уильяма обленились, стали неряшливыми, и ей пришлось приодеть их и немного встряхнуть. Она переставила мебель во всех комнатах графского дома, покрасила большой зал, привела в порядок пекарню и пивоварню. Здание кухни совсем обветшало, его пришлось сжечь дотла и на этом месте поставить новое. Она сама стала выплачивать недельное жалованье всем, кто служил в замке, желая показать тем самым, кто теперь хозяин, а троих стражников выгнала за беспробудное пьянство.

Она приказала заложить новый замок в часе езды от Кингсбриджа. Нынешний графский замок был слишком далеко от собора. Джек сделал все чертежи. Как только центральная часть замка будет готова, они немедленно переедут туда. А пока все свое время они будут делить между старым графским замком и Кингсбриджем.

Они уже провели вместе несколько ночей в спальне Алины в графском замке, и Филип не бросал на них, как прежде, своих неодобрительных взглядов. Неумолимая страсть влекла их друг к другу, словно это был их медовый месяц. А может быть, они так жадно стремились слиться воедино потому, что впервые у них была своя спальня, которую можно было запереть на ключ. Уединение всегда было особой привилегией господ, все остальные спали и любили друг друга на первом этаже, в общем зале. Даже супружеские пары, которые жили в замке, не могли укрыться от детей, родственников и просто соседей, сновавших туда-сюда: люди закрывали двери, когда уходили из дома, но не когда находились в нем. Алина, правда, никогда не проявляла недовольства на этот счет, но теперь она чувствовала особый трепет оттого, что можно делать все, что тебе захочется, без боязни быть увиденными. Стоило ей только вспомнить, чем они занимались с Джеком эти последние две недели, как она тут же невольно краснела.

Джек ждал ее в наполовину построенном нефе собора вместе с Мартой, Томми и Салли. Обычно во время свадьбы супруги давали клятвы верности на паперти церкви и лишь потом проходили внутрь на мессу. Сегодня папертью будет первый пролет нефа. Алина была очень рада, что они венчаются в церкви, которую Джек строил своими руками. Собор стал такой же частью его самого, как его одежда; и он должен был стать таким же, каким был Джек: изящным, изобретательным, веселым и жизнерадостным.

Алина смотрела на него любящими глазами. Джеку в этом году исполнилось тридцать лет. Для нее он был самым красивым мужчиной на свете, а копны рыжих волос и искрящиеся голубые глаза до сих пор сводили ее с ума. Она помнила, что в детстве он был просто страшненьким и она не обращала на него никакого внимания. А Джек говорил, что влюбился в нее с первого взгляда; он и по сей день вздрагивал, вспоминая, как она смеялась над ним, когда он убеждал ее, что у него никогда не было отца. С тех пор прошло почти двадцать лет. Двадцать лет…

Она могла никогда больше не увидеть Джека, если бы не приор Филип, который сейчас, улыбаясь, шел им навстречу. Похоже, он тоже был очень взволнован: и ему тоже долгие годы хотелось, чтобы эта свадьба состоялась. Алина вспомнила, как в первый раз увидела его: в тот день она была вне себя от отчаяния, поняв, как жестоко обманул ее торговец шерстью. Сколько трудов и страданий стоило ей собрать то злополучное руно! И как она была благодарна молодому черноволосому монаху, который спас ее, сказав: «Я всегда буду покупать у тебя шерсть…». Сейчас он был совсем седой.

Да, тогда он спас ее, а потом едва не убил, заставив Джека выбирать между нею и собором. Когда дело касалось правого и неправого, он был таким же тяжелым человеком, как и ее отец. И все же он сам вызвался обвенчать их.

Эллен когда-то прокляла первый брак Алины, и ее проклятие оказалось вещим. И Алина была рада этому. Если бы ее жизнь с Альфредом с первого дня не стала такой невыносимой, ей бы наверняка и по сию пору пришлось бы мучиться с ним. Впрочем, к чему теперь гадать, как оно все могло сложиться. Когда Алина начинала размышлять над этим, у нее иногда холодок бежал по спине и она вздрагивала, словно в страшном