12 историй о настоящей любви (сборник) - Мэтт Пенья

Лампочки гирлянд окрашивали его лицо то в синий, то в белый цвет.

– Что это?

– Печенье. Веганские имбирные леди. Это все, что у нас есть, но они очень вкусные, честно. Ты даже не почувствуешь, что в них нет масла.

– Имбирные леди?

Мериголд пожала плечами.

– Мою маму мужчины сейчас не очень интересуют.

– Ясное дело, – отозвался Норт. – Последний был так себе.

– Хуже некуда.

– А… как ты к ним относишься? – спросил он осторожно. – Нормально?

Она удивилась тому, насколько правда – простая, очевидная правда – может быть болезненной, если произнести ее вслух.

– Бывало и лучше, – наконец призналась она.

Норт внимательно смотрел на нее. Отблески огоньков мерцали в его теплых карих глазах.

– Мне жаль, Мериголд.

Ее сердце забилось сильнее.

Норт взял тарелку.

– Можно… можно я тебе как-нибудь позвоню? Я имею в виду, если тебя все еще интересует озвучка, я с радостью помогу. Я бы мог забежать после смены. Мне все равно нужно будет его вернуть.

Он приподнял блюдо неожиданным для него неуклюжим жестом.

Он ведь мог подойти и поцеловать ее. Он что? Проявляет уважение? Почему ей хочется раствориться в нем? Или чтобы он растворился в ней? Выхватив у него блюдо и отставив его в сторону, Мериголд дотронулась до его щек. И притянула к себе.

И поцеловала.

И он поцеловал ее в ответ.

Их губы раскрылись; его вкус был чистым, здоровым и совершенно новым для нее. Он притянул ее ближе. Ее пальцы скользнули вниз по его затылку. Вниз, к его груди. Он поднял ее, а она обхватила ногами его за талию, и это казалось самым естественным в мире. Будто бы они заново открыли нечто важное, что утратили когда-то, не помня об этой потери. Поцелуй стал глубже. Так они целовались несколько минут, сплетаясь телами.

Когда она наконец соскользнула обратно вниз, у них обоих тряслись коленки.

– Я хотел сделать это весь вечер, – признался Норт.

Его голос над самым ее ухом отдавался в глубине тела. Он заполнял ее всю.

– Я хотела сделать это весь месяц.

– Я хочу делать это весь остаток месяца, – Норт поцеловал ее под носом, потом в подбородок. – И после.

– И после, – согласилась Мериголд.

И их губы снова сомкнулись.

– Ладно, ладно, – рассмеялась Мериголд минуту спустя. – Теперь тебе точно пора.

И они поцеловались снова.

– А-а-а-а, – закричал он, отрываясь от ее губ. – Все! Ухожу!

Волосы Норта были дико взъерошены. Коса Мериголд наполовину расплелась. Они снова рассмеялись. У обоих закружилась голова. Им открылось чудо и радость новых отношений.

Мериголд бросила ему рубашку.

– Не забудь.

Он накинул ее поверх футболки.

– Как ты думаешь, что скажет твоя мама, когда увидит все это?

– Честно? – Мериголд покачала головой, закрепляя волосы заколками. – Она будет в бешенстве. Но потом… Думаю, потом она будет рада. Возможно, даже счастлива.

– Я надеюсь.

– Вот, вбей сюда свой номер.

Мериголд вытащила телефон из кармана и бросила его Норту. Он сделал то же самое, и они добавили друг друга в записную книжку.

– Напиши мне, когда доберешься до дома, хорошо? Чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

Норт улыбнулся.

– Напишу.

Они снова поцеловались у входной двери.

– Завтра вечером я работаю, – сказал Норт в перерывах между поцелуями.

– И слава богу!

– Знаю. Никогда еще так не радовался тому, что работаю на родителей.

Они рассмеялись.

– До завтра, Мериголд Мун.

И напоследок Норт поцеловал ее еще раз.

Мериголд выглядывала на улицу сквозь морозные узоры, которые разрастались и сверкали на стеклянной двери балкона. Она смотрела, как Норт идет к машине. Издалека его фигура казалась идеальной, и Мериголд до боли захотелось обнять его. Садясь в грузовик, он поднял голову и посмотрел на ее окно.

Улыбнулся, увидев ее силуэт, и помахал.

Сердце Мериголд подпрыгнуло, и она помахала в ответ. Она смотрела вслед грузовику, пока тот не скрылся из виду. Огни в елочной лавке погасли, фонари не горели. В тусклом свете ближайшего магазинчика Мериголд увидела, что ели стоят, припорошенные снегом. Снаружи было холодно, пусто и темно.

Вдруг в замке повернулся ключ.

Мериголд обернулась. В квартире было тепло, уютно и светло. Норт был ей нужен, чтобы сделать маме подарок. А вышло гораздо лучше – красивая квартира и прекрасное дерево.

Ручка двери повернулась.

– Мам, – произнесла Мериголд, – добро пожаловать домой.

Дэвид Левитан

Твой временный Санта

Когда друг просит тебя побыть Санта-Клаусом, сразу чувствуешь себя толстым.

– Но я же еврей, – протестовал я. – Ладно бы ты попросил меня побыть Иисусом – он из моего народа и хорошо выглядел в набедренной повязке. К тому же Санта непременно должен быть веселым, а от Иисуса на Рождество требуется только одно – родиться.

– Я серьезно, – сказал Коннор. Не так часто он бывает серьезным, чтобы я мог просто от него отмахнуться. – Возможно, это последнее Рождество, когда Райли все еще верит в Санту. Меня она сразу узнает. Так что Сантой можешь быть только ты. Больше у меня никого нет.

– А как насчет Ланы? – спросил я, имея в виду старшую из его младших сестер.

Он покачал головой.

– Без вариантов. Ну просто никак.

И неудивительно. От Ланы скорее дождешься издевки, чем подарка. Ей всего двенадцать, а я уже ее боюсь.

– Ну, пожа-а-алуйста, – принялся канючить Коннор. Я ушам своим не поверил: можно подумать, я быстрее соглашусь выставить себя дураком, если он сам будет валять дурака.

– Костюм даже подгонять не придется! – заверил он. Этого-то я и боялся.

Канун Рождества для меня – это традиционные семейные споры о том, какие фильмы смотреть на следующий день. (Выборы Папы Римского – ерунда по сравнению с нашими баталиями.) Покончив с этим, мы расходимся по разным углам, и каждый занимается своим делом. И хотя моя семья не религиозна, я все равно не мог допустить, чтобы они увидели, как я покидаю дом в костюме Санты. Поэтому незадолго до полуночи я тайком выскользнул на улицу и попытался переодеться на заднем сиденье своей машины. Это двухдверная Honda Accord, и от меня потребовалась изрядная сноровка. Случайный прохожий, заглянув в окно, подумал бы, что я либо душу Санту, либо занимаюсь чем-то еще. Штаны Санты не налезали на джинсы, и мне пришлось раздеться до трусов, чтобы ниже пояса тоже стать Сантой. Я думал, костюм будет сидеть, как пижама, но ощущения были такие, будто я замотался в старые шторы.