Ностальжи. О времени, о жизни, о судьбе. Том II - Виктор Холенко

предостерегающий крик, метнулась в сторону, жалобно квохча и волоча крылья по земле. Цыплята, похожие на пушистые жёлтенькие шарики, мигом рассыпались в разные стороны и исчезли в высокой траве. Ребята прошли это место осторожно и не останавливаясь, боясь ненамеренно наступить на какого-нибудь из притаившихся птенчиков.

Наконец, вершина перевала. Прохладный ветерок лёгким опахалом коснулся разгорячённых лиц, сразу стало легче дышать, веселее зашагали ребята…

6.

На базе встречали вернувшихся из маршрута весёлой суматохой. Партия была в основном молодёжная, ребята горячие, с фантазией. Коля, всеобще признанный балагур, играл на губах туш, размахивая руками, будто дирижируя сам себе, больно стискивали ладони рукопожатиями, хлопали по плечам, без конца спрашивали, как прошли маршрут. Даже Гоша Иванов, флегматичный тяжеловес и неисправимый соня, добродушно улыбался. Было странно видеть улыбающимся его обычно каменное неподвижное лицо с постоянной гримасой недовольства, как будто кто-то помешал ему выспаться. А сейчас его толстые губы на грубо вытесанном лице разъехались бесподобно почти до ушей, а в глубоких колодцах глазниц ласково искрились глазки небесной голубизны. Прибывшие ребята, прорвавшись сквозь толпу встречающих, отправились прямо на кухню, где ждал оставленный ужин. Сопровождал их только неугомонный Коля, сообщая на ходу новости, случившиеся в партии за время их отсутствия: события, в которых или участвовал он сам, или слышал ещё от кого-нибудь, в то же время переработанные и дополненные, усовершенствованные до уровня анекдота самим рассказчиком.

– Вчера мы учудили, – рассказывал он, обращаясь к Сергею как к «старослужащему». – Ты знаешь ведь Гошку. Так вот, это дитя природы уж очень любит поспать, да при том ещё так, что утром его и из пушки не разбудишь. Что делать? Решили мы сыграть с ним злую шутку в воспитательных целях. Ночью, когда он уже спал своим традиционным сном и аппетитно похрапывал тяжёлым носом, мы перенесли его вместе с койкой в палатку к девчонкам. Ну и весит же он! Но вчетвером мы всё же справились, да так тихо, что и девчата не услышали. Утром слышим шум, крик, визг в палатке девчат, ошалело взирающих на нового жильца и видя в этом попытку покушения на их честь. Как известно, когда кричат женщины, могут подняться из могил даже мертвецы. Но наш Гоша, хоть и соня страшный, был покамест живой. Он поднял от подушки свою вечно сонную физиономию и глянул непонимающими глазами на возмущённых девчат. «Чего орёте? – буркнул, наконец, своим недовольным голосом он. – Поспать человеку не дадут». И снова погрузился в забытьё, лишь только прикоснувшись головой к спасительной подушке…

Коля сам посмеялся своему рассказу, и без всякой связи с предыдущим продолжил:

– А сегодня у нас танцы шикарные: приехали девчонки из пединститута. Сила, люкс! Девочки – что надо, пальчики оближешь, – продолжал хвалиться Коля. – Пойдёшь?

– Обязательно, – усмехнулся Сергей.

Анатолий тоже согласился немного «попрыгать»…

7.

Геологическая партия стояла на окраине одной из таёжных деревушек. Беленькие домики, разбросанные вдоль реки, утопали в зелени садов, сопки, ограничивающие широкую долину, казались снизу скученным стадом овец в мягкой, но неестественно тёмно-зелёной, шерсти. Вокруг, казалось, царила первозданная красота, мир и довольство немудреной сельской жизни. Днём беленькие домики с разомлевшей под жарким солнцем зеленью будто покоились в расслабленной дремоте, даже линяющих собак не было видно. А вечером всё оживало. Заросшие низенькой густой травкой широкие сельские улицы оглашались сытым мычанием коров, возвращающихся с пастбища, и щёлканьем длинных пастушьих кнутов. Хлопали двери, бренчали вёдра, суетились хозяйки, пришедшие с полевых работ, и встречали отяжелевшее стадо, важно двигающееся по середине главной улицы.

Вечерами на спортплощадке около клуба организовывались танцы. Стайками подходили смешливые местные девчата, с независимым выражением лиц и несколько надменной походкой шли деревенские ребята, небрежно попыхивая папиросками. Девчата весёлым табунчиком обычно сбивались в дальнем углу площадки, о чём-то шептались и звонко смеялись, либо, обнявшись, вполголоса пели свои извечные девичьи песни, задумчивые и хватающие за сердце, пожалуй, каждого из ребят. А они, эти самые ребята, толпились в противоположном углу площадки и делали вид, что совершенно равнодушны к девичьим песням, а только подчёркнуто важно курили, неспешно разговаривали или с лёгким юмором вышучивали друг друга. И все ждали только одного: когда клубный киномеханик установит под открытым небом на столике радиолу.

И вот уже звучит первый вальс. Ребята разом, как по команде, но с непременным достоинством, направляются не в девичью сторону. И все сразу перемешались, закружились первые пары – танцы начались. В тёплом ночном воздухе плавают пряные запахи тайги, невидимо парят влекущие мелодии музыки, задумчиво улыбается с бледного неба полная луна, непременный спутник влюблённых.

Сергей, пришедший на танцы со своими ребятами, вдруг остановился, не доходя до площадки, удивленный, недоумевающий.

– Видишь? Вон, на лавочке сидят девчата из пионерлагеря. Студентки. Симпатичные, правда? – шептал ему на ухо возбуждённый Коля.

Он видел. Конечно, он видел всё. Но прежде всего его зрение выхватило из стайки девушек только одну – стройную и лёгкую, с вьющимися тёмно-русыми волосами, аккуратно уложенными на голове.

«Валентина! – чудесной мелодией прозвучало в сознании. – Валя!»

Стало сразу необычайно жарко и тревожно. Невыносимая тоска больно сжала сердце – Сергей вспомнил их последнюю встречу уже годы тому назад. Как он был глуп и неблагодарен тогда, сколько грубейших ошибок наделал за свою недолгую жизнь! Недалеко от него сидела любимая девушка, единственная и несравнимая ни с какой другой, беззаветно преданная своему первому, тогда ещё совсем юному чувству, ждущая, верящая и ничем не вознаграждаемая за свою любовь. Ведь все эти годы он был занят лишь только самим собой, своими мечтами. «Эгоист, – думал он отрешённо. – Ты ничего почти не знаешь о её жизни за всё это время, ты был увлечён лишь своим личным, позорно оставив свою первую любовь. Захочет ли она после всего этого даже говорить с тобой. Может ли она простить нанесённую ей обиду?»

Воспоминания, сменяясь одно другим, тёплой волной набегали в взволнованном мозгу, будоражили душу. Нельзя вернуть прошедшее, не всегда можно исправить ошибку, но никогда не надо терять надежду исправить её. Так говорят, вроде бы, мудрые люди…

– Пойдём, пригласим студенток, – тронул его за локоть Толя, – пока сельские их не расхватали…

Сергей стоял в нерешительности, бездумно и грустно улыбаясь чему-то своему, сокровенному.

– Что ты цветёшь как роза, – подозрительно покосился на него Толя. – Знакомую увидел, что ли?

Сергей рассмеялся и хлопнул младшего друга по плечу.

– Пойдём, старик. Двум смертям не бывать, – сказал он как-то непонятно.

Твёрдым шагом подошёл к девушке и, учтиво склонив голову, пригласил её на танец. Она поднялась со скамейки, но тут же села