Сокровище старой девы - Маргарита Южина

– Аллочка, помолчи, а? – попросил Фома, массируя себе виски. – Я весь день на ногах да на колесах…

– А кому легко? Я вот там столько просидела!.. – не унималась женщина. – Я поэтому даже тебе немножко окошко выломала. Ну так, маленько. Зато в следующий раз ты подумаешь, как закупоривать собственную тетушку!!

– Аллочка! Ну замолчи, тебя же просили! – взмолилась уже и Гутя.

– А чего это замолчи?! Они, значит, там наговорились, а я…

– Господи… – без сил сказала Гутя. – И как только Геннадий Архипович решился тебя в жены взять? Святой человек!

Неожиданно Фома уперся в тещу немигающим взглядом.

– А правда – как? – переспросил он. – Вернее – зачем?

Аллочка разобиделась не на шутку. Она даже оскорбилась.

– То есть как это зачем? – надулась она индюком. – Он хотел создать со мной ячейку!

– Нет, а правда? – догадалась удивиться уже и Гутя. – Все, с кем мы говорили, утверждали, что особым пунктом в прелестях избранницы у Зеваева стояли деньги.

– Вот-вот! – поддакнул Фома. – И Виктория числилась у него в невестах. И Дарья… И одну, и вторую он оставил из-за скудности финансов. А на Аллочке даже решился жениться! А ведь денег у нее нет.

– Ну и что! – по-петушиному стала наскакивать на родню бывшая невеста. – А зато я моложе всех этих Викторий и Дарьев! И у меня есть это… мое женское обаяние!

Гутя была неумолима.

– Ну хорошо, перед этими двумя ты можешь похвастаться молодостью, а перед Ларисой? Она помоложе тебя будет. И обаяние ее не чета твоему. Но и с ней у него ничего не вышло. Почему?

Фома уже забыл про сон. Он бухнул себе в чашку две ложки кофе и налил кипятку.

– У Зеваева не вышло, зато после его гибели у Ларисы получился грандиозный пожар… И какая связь?

– А никакой! – все не успокаивалась Аллочка. – Сейчас вон посмотри в газете: у кого-нибудь обязательно что-то происходит – то пожар, то наводнение. И что – все теперь на Геннадия вешать? Не марайте память моего суженого!

Гутя полезла в холодильник. В последнее время она как-то совсем забросила дом. Сейчас бы какой-нибудь колбаски, сыру, а перед глазами только пустые полки. О ноги терся изголодавшийся Матвей.

– Матюша, маленький, сейчас я тебе консервы открою… – заурчала Гутя.

– Не смей так говорить с котом! – тут же влезла сестрица. – Когда ты его Матюшей называешь, мне все время кажется, что ты отбила у меня моего кавалера!

– А ведь только что скорбела о женихе, – вздохнул Фома и добавил: – Надо к этой Ларисе сходить. Обязательно.

Гутя даже консервы искать перестала:

– Фома, ну давай хоть недельку переждем, у человека же такое несчастье – пожар! А если тебе сильно не терпится, завтра же сходи к соседке, к Тамаре этой.

– Мне не терпится, но… но у меня есть чем заняться. А соседка… – Фома хитро подмигнул – из ванной уже выходила жена. – А соседка еще, чего доброго, вдруг окажется красивой молодой барышней, тогда не удержусь!

– Если она позарилась на Геннадия Архиповича, то красивой и молодой не окажется, – мило улыбнулась ему Варька. – Ну я все, кто следующий в душ?

Аллочка назло всем кинулась в ванную, хотя ей совсем не хотелось плескаться под душем.

К соседке Дарьи Викторовны, Тамаре, Гутя пошла на следующий же день. Конечно же, за ней увязалась Аллочка и всю дорогу страшно негодовала, что Гутя отбирает у нее хлеб. Потому что именно она должна была раскрывать запутанное дело своего жениха, а Гутя, как всегда, везде лезет!

– Здрассьте, – сурово поздоровалась Аллочка с Тамарой, как только та открыла двери. – Мы к вам из добровольного общества детективов.

Гутя только молча охнула – ну чего мелет ее сестрица, неужели нельзя было сказать, что они из газеты «Подъездный надзиратель»?

– Приглашайте нас скорее в дом, и мы вам зададим несколько вопросов, – продолжала диктовать Аллочка.

С ней ходить к свидетелям было одно позорище! Непонятно откуда Февралина Власовна вынесла для себя, что беседовать со свидетелями необходимо только в таком ключе – нагло и напористо. Уже несколько раз их спускали с лестницы за такой тон, но Аллочка упрямо продолжала проявлять невоспитанность.

– Итак, быстренько рассказывайте нам, – продолжала она уже в комнате, куда терпеливая хозяйка пригласила незваных гостей, – быстренько нам говорите, какие отношения…

И тут она умолкла. Ее напористость вдруг растворилась, и в кресле теперь сидела весьма покладистая, немножко испуганная женщина, прилежно уложив ручки на колени. Все объяснялось просто – заслышав агрессивные нотки в голосе гостей, из спальни вышел здоровенный пес и уселся прямо возле Аллочки.

– Что вы хотели узнать? – будто ничего не замечая, спросила Тамара.

Аллочка только вытягивала шею и говорить не отваживалась. Она еще не перестроилась с командного тона, но говорить так в присутствии такого зверя! Она ж не совсем идиотка.

– Аллочка хотела спросить – какие отношения у вас были с неким Геннадием Архиповичем Зеваевым, – любезно пояснила Гутя.

– С Геннадием? – вздернула брови Тамара. – А какие у нас отношения? Никаких! А кто вам вообще рассказал, что у нас какие-то отношения? Дашка, что ли? Она все выдумывает! У нас ничего не было, он просто интересовался Ришаром и все.

– Хе-хе… – жиденько хихикнула Аллочка. – Вы хотите сказать, что Геннадий специально познакомился с вами, чтобы поговорить о Пьере Ришаре? Что он вот прямо такой любитель французского кино, да?

Тамара посмотрела на Аллочку немного свысока.

– Я хотела сказать, что Геннадий интересовался моим кобелем – бордосским догом Ришаром. Кстати, вот он, собственной персоной, перед вами красуется. Я имею в виду не Геннадия, а кобеля.

– Вы ему скажите, пусть он обратно в ту комнату красоваться пойдет, а то с ним как-то… неуютно, – вежливо попросила Аллочка.

Пес тихонько предупредительно заворчал.

– Он не хочет, – просто объяснила хозяйка.

– Ах, какая прелесть! – перекривилась Аллочка. – Не хочет! А скажите, если он захочет, он может вот так накинуться и, к примеру, съесть меня?

Хозяйка на минуту задумалась.

– А зачем? Я его кормлю сбалансированным питанием, вы в его меню не вписываетесь. Он сала не ест! Хорошо бы еще, если бы вы меньше говорили. Отчего-то Ришару не нравится ваш голос.

Аллочка прилежно кивнула головой и решила, что больше ни за что не раскроет рта, пусть они тут все хоть поумирают!

– Вы говорили про Зеваева, – напомнила Гутя.

– Да чего там говорить, – отмахнулась Тамара. – Честно говоря, несерьезный мужчина. Какой-то наивный как ребенок!

Аллочка попыталась что-то вставить, но, видимо, пес твердо решил охранять собеседников от всяких Аллочкиных комментариев, потому что едва она раскрыла рот, как тот раскрыл пасть. Плюнув, Аллочка отвернулась к стене, заново решив больше ни при каких обстоятельствах не высказывать своего мнения! Пусть потом даже не просят!