ВДВ. Как выжить и победить в Афгане - Виктор Савченко

– Будут проблемы – не стесняйтесь, вызывайте. Прилетим, отбомбимся по полной программе.

– Спасибо, соколы! – ответил старший.

Ставить под сомнение результаты вертолетчиков мы не стали, сами наблюдали их работу. Поэтому снова ферганцам пришлось перебраться на другой берег и собрать трофеи. После небольшой остановки колонна тронулась в путь. Оставшийся отрезок маршрута до Баграма проходил через зеленую зону (что ограничивало возможность вести наблюдение) и через неспокойный кишлак. Для устрашения неуемных душманов Петряков распорядился вновь вызвать вертолеты, чтобы те сопровождали колонну по «зеленке». Все подозрительные участки дороги внимательно обследовались саперами, за высотами велось наблюдение, а при необходимости по высотам, которые вызывали подозрения, открывалась стрельба. Странно, но на этот раз на этом опасном участке «зеленки» стрельба по колонне не велась. С усиленными мерами безопасности группировка к вечеру благополучно прибыла на базу в Баграм. Несмотря на высокое моральное напряжение на всем маршруте, постоянные обстрелы в течение всего времени, все же для десантников сегодняшний день был удачным. Хотя окончательную точку под всем этим было еще рано ставить. Не успела еще к вечеру осесть над лагерем едкая и вонючая пыль, поднятая колонной десантников, вернувшейся из района боевых действий, не успела еще выветриться пороховая гарь из орудий боевых машин и стрелкового оружия, – как из-за капониров вырулил белый джип Кудрявцева, политического советника при губернаторе провинции, и остановился перед штабом полка десантников. Кудрявцев был частым гостем в полку. Многие офицеры знали его, и многих знал он сам. Особенно это касалось разведчиков, которым по службе необходимо было быть с ним в тесном контакте [20] . Перед тем как зайти в штаб, он поздоровался с офицерами, которые толпились около здания: в основном это были участники операции. Около Никифорова Кудрявцев немного задержался, и они какое-то время о чем-то разговаривали. По всей видимости, его интересовал результат и правдивые разведданные его «подсоветных». Кстати, информация, которая поступала от активистов, была намного вернее, свежее и обширнее, чем сведения из штаба армии, получаемые через агентуру.

Кудрявцев пробыл у военного руководства более часа. О чем был разговор, одному богу известно. Но как только политический советник убыл из полка, Петряков пригласил к себе меня.

– Ты давно был в Ниджрабе? – с хитрецой спросил он.

– Сапоги еще не успел от пыли почистить, – ответил я.

– И маршрут еще не забыл? – продолжил начштаба.

– Не забыл, не забыл… – ответил я, а сам думаю: «Что еще за подлянка ждет разведчиков?»

– Сейчас у меня был Кудрявцев, ты его знаешь. Он просил оказать ему помощь в сопровождении автомобильной колонны его активистов до кишлака Ниджраб. С ними будет взвод афганских солдат, но к ним у активистов особого доверия нет. С политическим советником разведчики встречались накануне всех боевых операций, которые проходили в районах Баграм или Чарикар. Необходимо было обновлять разведывательную информацию по этим районам и своевременно доводить ее до командиров батальонов и рот. Так вот, в кишлаке Ниджраб активисты попытаются (уже в который раз!) установить народную власть, – продолжал говорить Петряков. – Ты со своими разведчиками проводишь их до кишлака и возвращаешься в Баграм. Они пусть работают по своему плану. Помнишь то место на серпантине, где подорвалась моя «кашэмка»?

– Конечно, помню.

– Будь осторожным. Возможно, на высотах опять будут «духи». Без разведки ни шагу. Старайся использовать афганцев. Готовность завтра утром. Они за тобой заедут.

Получив ценные указания от начальника, я направился прямехонько к своим разведчикам, чтобы огорчить их новым заданием. Парни заканчивали обслуживание техники. Богатиков, их командир, занимался выверкой прицела на одной из боевых машин. Я подозвал его к себе и передал ему разговор с Петряковым. На лице Сергея была заметна тень недовольства. Его можно понять: завтра парни в четвертый раз будут сопровождать активистов, чтобы те закрепились у власти в этом Ниджрабе.

– Пройдет всего несколько дней, и они снова уйдут из кишлака! И так будет повторяться еще не единожды! – распылялся лейтенант.

В момент обсуждения плана завтрашнего дня к нам подошел начмед дивизии подполковник Хамаганов. По национальности он был якут, по натуре весельчак, профессионал своего дела, – при любых обстоятельствах он всегда помнил своих богов. Офицеры часто говорили ему в шутку: «Да не отливай им водки много, они алкашами станут!» – «Нет, я им немного отливаю. Так, для тепла души». По долгу службы ему приходилось участвовать в боевых операциях и оказывать медицинскую помощь раненым. По замене из Афганистана он возглавил военный госпиталь в Семипалатинске. Позднее его переведут на службу в Главное медицинское управление в Москву. После увольнения со службы Хамаганов трудился в одной из иностранных фирм, а в 2002 году скоропостижно ушел из жизни…

– Какие проблемы решаете, мужики? – спросил Хамаганов.

Пришлось и его посвятить в предстоящую операцию.

– Я с вами поеду, если не возражаете. С руководством я договорюсь. Да и доктор вам все равно нужен, вот я и сгожусь. Ладно, я пошел к Петрякову, – и с этими словами он покинул нас.

Я провел еще какое-то время среди разведчиков, а затем ушел в штаб, предоставляя им время самим подготовиться к завтрашнему дню. По пути в штаб я завернул к Алиеву, командиру парашютно-десантного батальона. В недалеком прошлом он был командиром разведроты ферганского полка, а значит, моим подчиненным. Между прочим, толковым подчиненным. Положа руку на сердце у меня как у начальника разведки друзей в этом полку было больше, чем в 103-й дивизии, не говоря уже о разведчиках этого полка.

Комбат оказался на своем месте, – в капонире, который был ему и рабочим кабинетом, и комнатой отдыха. Мы поговорили немного о жизни, и тут комбат предложил мне пойти в душ и смыть походную пыль. После душа я заглянул к Петрякову уточнить, есть ли изменения по завтрашнему дню. «Изменений нет и, по всей видимости, не будет. Пойдем ужинать», – предложил начштаба. От его предложения пришлось отказаться, так как меня ждали на ужин разведчики 345-го полка. За ужином, как и водится у военных, говорили о службе, о политической обстановке в Афганистане и о том, когда же наконец закончится этот бардак и все вернутся домой. Засиживаться долго не стали и, кроме чая, на этот раз ничего не употребляли. Поблагодарив боевых ферганских друзей за ужин, я отправился к своим витебским разведчикам. Сергей не спал, ожидая прихода начальника, и тотчас доложил о готовности группы к завтрашнему дню, – да не забыл спросить «как насчет ужина» и где «шеф» будет отдыхать. Конечно же, отдыхать я остался у разведчиков.

Чуть свет весь лагерь пришел в движение. Кто умывался, кто занимался физзарядкой, а кто готовился к завтраку. Одним словом, война войной, а все остальное по распорядку. Заметив меня, Сергей подошел и спросил:

– А когда подъедут активисты?

– Готовность утром, а когда подъедут, никто, кроме их самих, не знает, – таков был мой ответ Богатикову.

И ждать их пришлось действительно долго. Около десяти часов недалеко от лагеря остановилась небольшая автомобильная колонна, состоявшая из трех автобусов и двух грузовых машин. На одном из грузовиков находилось десятка полтора солдат-афганцев. Двое из прибывших направились к штабу полка. Один из них, человек с явно выраженным азиатским профилем, был помощником политического советника. Вот он и рассказал десантникам (и рассказал все толково) о цели поездки в кишлак Ниджраб. Как только я подал команду «По машинам!», как будто бы из-под земли, в приподнятом настроении, появился начальник медицинской службы с большой санитарной сумкой.

– Я готов с вами в путь, – сказал Хамаганов, улыбаясь.

– Давайте к нам в бронетранспортер, – пригласили его разведчики.

Через несколько минут колонна двинулась в путь. Две боевые машины впереди, одна в тылу, а на них десантом расположились афганские солдаты. Осторожно и в готовности принять бой мы прошли кишлак, в котором разведчики Богатикова однажды выручили тыловую колонну, попавшую в засаду. Позже Сергей рассказал, что на площади в кишлаке он увидел мирно спящих собак, и понял, что засады нет. Часа через полтора колонна подошла к серпантину. Два сапера спешились и внимательно осмотрели подозрительный участок. И надо же, обнаружили мину итальянского производства. Саперы осторожно закрепили на ней кошку, оттянули подальше от дороги и подорвали. Путь был свободен – и один из саперов рукой показал направление движения. Позднее эти сержанты-саперы были представлены к правительственным наградам.

Афганцев предупредили, чтобы они внимательно осматривали ближайшие высотки. Вскоре вдали показались отдельные строения так нужного для активистов кишлака. Колонна остановилась перед огромным оврагом, по которому дорога уходила вниз извилистой лентой, как по серпантину. Дальше активисты должны были ехать самостоятельно, то есть без сопровождения. Афганские солдаты спешились с боевых машин, погрузились в свой автомобиль и возглавили колонну. Десантники пожелали им успешной работы. Те отъехали от боевых машин сопровождения метров сто, не больше, как в их стороне началась беспорядочная стрельба. Разведчики сразу по машинам – и к ним. Подъехали к афганцам вплотную: афганцы спешились, цепью залегли перед обрывом оврага и обстреливают противоположный берег. И вдруг среди активистов началась какая-то возня. Неужели кто-то нарвался на пулю? Так и есть, среди активистов появился раненый. Ему тут же стали оказывать помощь. Подключился к процессу и начмед.