На крыльях мужества - Иван Драченко

А Павел Иванович уже подбирается к следующему объекту:

- Сколько можно быть техником, сказал как-то Миша Безродный, буду переучиваться на летчика. Технику пилотирования начал осваивать с руления. Прилетел как-то Фаткулин, машину оставил и на доклад к командиру. Безродный сел в кабину, развернул "ильюшина" и взлетел... на козелки. Сшиб их с первого захода. После разбор "полета" сделал старший инженер полка Котелевский. На этом и закончилась Мишина летная карьера.

А около своего штурмовика на ящике от авиабомб сидел Евгений Алехнович. Обычно спокойный, он ворчит, нервничает. Рядом примостился Анвар Фаткулин. Пытается шутить Евгений, обращаясь к механикам: "Собрались бы вместе и разогнали тучи пилотками". Недовольный ходит по стоянке Батя, меряя широкими шагами мокрую землю.

- Кончай скуку разводить, - говорит он, круто разворачиваясь. - Пойдем делом займемся.

Собираемся в землянке. Расстегиваем планшеты, достаем полетные карты. Склонились над импровизированным макетом, изображающим передний край.

А Батя уже собрал молодых пилотов, рассказывает, жестикулируя: "Чтобы сохранить необходимый боевой порядок, заданные интервалы и дистанции между самолетами, никогда не следует большой группе штурмовиков производить заход на цель с разворота от 110 до 180 градусов. Почему? Сделав такой разворот, группа рассыпается как горох. Это отражается на силе массированного удара, в то же время дает возможность зенитчикам ловить отставшие от строя самолеты. Дальше, при действии в глубине обороны и по прикрытым с земли объектам - железнодорожные узлы, аэродромы, места скопления войск, - заход на цель лучше осуществлять с ходу или с доворота до 90 градусов, причем нужно постоянно стремиться для маскировки использовать рельеф местности.

А вот маршрут полета группы прокладывается так, чтобы атака цели по отношению к линии фронта строилась параллельно или с некоторым углом к линии боевого соприкосновения. Лучше всего и наиболее выгодно атаковать цель перпендикулярно линии фронта, так как в этом случае после атаки группе не придется делать разворот в зоне зенитного огня. А каждый разворот затрудняет противозенитный маневр..."

Мы подходим к окну, смотрим на плачущие стекла. Никакого просвета.

Но вот чуть распогодилось. Ветер понес седые пухлые тучи на восток. Ласточки, прижавшиеся к крышам, восходящими кругами потянулись ввысь. Аэродром оживал. "Илы" цепочкой начали рулить на линию предварительного старта. Курс - к Белому Камню, где сходились тугие клещи окружения гитлеровцев.

После нас на разведку вылетели в паре Аквар Фаткулин и Михаил Хохлачев. Линию фронта прошли на бреющем и начали углубляться в тыл противника. Перед глазами разведчиков открылась впечатляющая панорама: догорали танки, на дорогах валялся всякий обозный хлам, связные броневики лежали вверх колесами, пушки уткнулись стволами в землю.

Старший лейтенант Фаткулин цепко осматривал все подозрительные места, притирал штурмовик к земле.

У вытянувшейся редкой рощицы и он, и Михаил сразу же заметили танки, а чуть левее по проселочной дороге - моторизованную колонну.

- Снять предохранители. Маневр! - приказал ведущий и бросил машину в пике.

Гитлеровцы, не ожидая такой дерзости, сразу не смогли опомниться. А на земле посреди колонны лопались "фугаски", строй ее был нарушен. Затем в ход пустили эрэсы. Заход, еще и еще...

Выходя из атаки, Фаткулин услышал предостерегающий голос Михаила Хохлачена:

- "Мессеры", командир. Штук...

Сколько их - Анвар не расслышал. Один, снизившись, зашел Фаткулину в хвост. Стрелок то короткими, то длинными очередями пытался отогнать ретивого преследователя, но фашист, умело маневрируя, сближался с "илом". Шанс у гитлеровца стопроцентный, но в считанные доли Хохлачев рванул машину вверх и прикрыл собой ведущего. Очередь, предназначенная Анвару, вонзилась в штурмовик Хохлачева.

Завидную собранность, четкость в данной ситуации проявил стрелок ведущего Ненашкин. Он длинной очередью встретил "мессера", полоснув его по мотору. Гитлеровец осекся и стал терять высоту. Переваливаясь с крыла на крыло, фашистский самолет пошел в отвесное падение.

Теперь бы дотянуть до своих. Штурмовик ведомого, прикрывавший Фаткулина, уже еле-еле проявлял признаки жизни и наконец окончательно сдал.

- Иди на посадку, внизу наши, - сказал Анвар напарнику, и тот, убрав шасси, осторожно стал сажать машину на выбранную площадку.

После приземления Анвара мы сразу окружили его, засыпали вопросами: что, как, где? Облегченно вздохнули - жив. Это - главное, а самолет техники отремонтируют.

- Если бы не он, - Анвар Фаткулин, еще возбужденный прошедшим боем, нервно мял шлемофон, - гибель. Неотвратимая...

Чем дальше крутился вихрь войны, тем крепче становилась наша дружба, испытанная в суровом фронтовом небе. Нам не хотелось думать о смерти, но она ходила рядом, слепо хватала костлявой рукой боевых побратимов. Так она вырвала из наших рядов белокурого весельчака, мастера воздушных атак лейтенанта Хохлачева. Остались недостроенными те города, которые он возводил в своем воображении.

...Михаил вел разведку вражеских резервов. Пройдя над густым лесным массивом, увидел скопление танков с крестами на пятнистых боках.

Забесновались зенитки. Но Хохлачев шел между черно-серыми шапками разрывов, фиксируя все увиденное в памяти, делал пометки на карте и планшете. Впереди брызнуло ослепительное пламя. "Ил" будто натолкнулся на стенку. Обливаясь кровью и теряя последние силы, Хохлачев понял: сбить пламя скольжением не удастся. Осталось единственное... И горящая машина свалилась в гущу гитлеровских танков, автомашин, орудий. Метнувшееся вверх пламя и сильный взрыв возвестили, что летчик Михаил Хохлачев нанес свой последний, сокрушительный удар по врагу.

Произошло это возле села Деревляны, на восточном берегу Западного Буга, где замкнулось кольцо вокруг крупной группировки врага, численностью до восьми дивизий, куда угодила и пехотная дивизия СС "Галичина". Военный совет нашего фронта немедленно передал во все части: "В районе Броды противник окружен. Задача - быстрее ликвидировать окруженную группировку".

Кроме бомб, которые мы обрушивали на головы гитлеровцев, нам приходилось бросать и листовки. Только в районе бродского "котла" летчики 2-й воздушной армии в ночь на 19 июля отправили немецким солдатам около 100 тысяч листовок.

"Бумажные бомбы" сохранили жизнь многим солдатам противника, внявшим голосу разума.

Сокрушительными ударами бродская группировка немцев была расчленена на части и планомерно уничтожалась. Предприняв решительную, но неудачную попытку вырваться из "котла", гитлеровцы начали повально сдаваться в плен.