Порнографическая поэма - Майкл Тернер

Я мог бы кончить, но решил, что не стоит. Что-то меня удерживало, убеждало погодить. Наверное, мне хотелось чего-то большего, не только того, чтобы у меня отсосали. Может, я собирался выдрать его в жопу. А может, нет. Нетти как-то сказала мне, что есть геи, которые не занимаются этим дерьмом. Она описывала их как самых продвинутых. Так Робин — продвинутый? Но если он продвинутый, почему мой член у него во рту? Нетти говорила, что продвинутые и не сосут.

Робин вытащил мой член изо рта, пару раз пожал. Убрал руки.

— Мне нравится твой член. — Теперь его голос, вдруг осипший, звучал над моей головой.

Я открыл глаза. Робин стоял передо мной, уже вытащив рубашку из джинсов. Начал расстегивать пуговицы, сверху донизу. Я смотрел на его лицо, а он — на свои руки, расстегивающие пуговицы. Он выглядел другим. Не таким, как прежний Робин. Таким я его никогда не видел. Он указал на мой член.

— Отличный, знаешь ли. И по форме. И по толщине.

Я пожал плечами. Тогда он спросил, не хочу ли я лечь. Я собрался ответить, что еще не устал, но понимал, что шутка только все испортит.

Я никогда не видел Робина голым. Видел только его руки, бледные и волосатые. И тело у него бледное и волосатое? Возможно. А как насчет члена? Какой он у него? Я вновь подумал о руках, о длинных тонких пальцах. Потом вспомнил книгу «Счастливая шлюха», которую нашел у матери. В ней говорилось, что размер члена можно определить по форме рук. Тогда я еще посмотрел на свои руки и подумал: эта Ксавьера Холландер чертовски умна.

Робин предложил мне следовать за ним. Поначалу я семенил в спущенных до щиколоток джинсах. Помнится, думал при этом, до чего глупо я выгляжу. Поэтому остановился, чтобы снять кроссовки и джинсы. Робин тем временем снял рубашку и бросил на мои уже лежащие на полу джинсы. Я посмотрел на эту кучу одежды и подумал: вот что остается от человека, тело которого бесследно исчезает.

Шторы сдвинуты, в спальне темно. Мы раздевались под скрежет тормозов грузовика. Мне оставалось снять только рубашку, так что разделся я первым. И что теперь? Я повернулся к Робину. Он стоял ко мне спиной. Даже в темноте я видел, что тело у него волосатое. Потом он раздвинул шторы. В спальню хлынул свет. Снаружи — Английская бухта, облака, виндсерфисты, яхты. Робин повернулся. Я получил еще одно доказательство правоты Ксавьеры Холландер: член Робина еще до конца не встал, но оказался длинным и тонким, под стать длинным тонким пальцам.

— Ложись, — сказал мне Робин.

Я лег. Робин опустился на колени по другую сторону кровати.

— Придвинься.

Я придвинулся. Он наклонился, провел ладонью по моей груди, потирая соски, заставляя их подняться. Ловко. Что теперь? Может, мне предстояло что-то сделать? Я протянул руку и ухватился за основание его конца. Почувствовал, как прибывает в него кровь. Моя рука словно завибрировала. Я знал; стоит мне отпустить член, как он подпрыгнет. И он подпрыгнул. Встал под углом в сорок пять градусов. Я же хотел, чтобы он встал вертикально. Нетти однажды рассказала мне об одном своем парне, у которого стоящий член прижимался к животу. Поэтому я вновь потянулся к члену Робина, но он перехватил мою руку и опустил ее на мой член.

— Покажи мне, как ты играешь с собой.

Я показал. А Робин, все еще стоя на коленях, поиграл со своим, капли пота с его лба падали мне на грудь. Когда мой член достаточно раздулся и встал, я посмотрел на Робина.

— Не останавливайся, — попросил он.

Я закрыл глаза и продолжил гонять шкурку. Тут Робин наклонился и сунул язык мне в рот. Этого я не ожидал. До чего противно! Кровь отхлынула из моего члена, словно где-то прорвало дамбу. К счастью, он больше не лез ко мне с поцелуями. Перебросил ногу через меня, повернулся спиной, словно готовясь занять позицию шестьдесят девять. Его яйца оказались на уровне моей переносицы. Я взялся за его член, поиграл с ним, мой большой палец залез под головку, исследуя те места, которые больше всего возбуждали меня.

Если отбросить тот факт, что член Робина, как и говорила Ксавьера, по форме напоминал пальцы рук, в остальном он разительно отличался от других частей тела. Сам он был низенький и пухлый, тогда как член — длинный и тонкий, словно принадлежал более высокому мускулистому человеку. На бледном теле Робина его член выделялся своей смуглостью. Крайняя плоть была еще темнее. Но более всего меня удивила головка. Я вытащил член Робина изо рта и оттянул крайнюю плоть. Головка светилась синевой. «Какой странный цвет, — подумал я. — Будто драгоценный камень». Но тут Робин просунул руку между ног и вернул член мне в рот.

— Делай что делал. — И я продолжил сосать.

Солнце пробилось сквозь облака, белый свет сменился желтым. Яйца Робина висели надо мной как какой-то фрукт. Кожа, тонкая, красная, растянулась под их тяжестью. Помнится, я подумал, что его мошонка очень уж напоминает маленький зад, может, зад маленького старичка. Я вытащил член изо рта, приподнял голову, чтобы полизать его. Его яйца вкусом напоминали соль, пахли, как масло, на котором я жарил рыбу. Я взял одно в рот, почувствовал, как оно подпрыгнуло. Но Робин опять сунул мне в рот свой член.

К сожалению, его задница не оказалась аппетитной. Мне не нравилось, что кожа у него такая белая, а волосы темные. Слишком резким получался контраст. А анус просто отталкивал меня. Слишком черный, чтобы быть здоровым. Я вспомнил слова Нетти о хобо[24]: у них всегда черные анусы, потому что они подтираются газетой. Вот я и вернулся к его яйцам, чтобы забыть об анусе.

Члены у нас стояли как каменные. Я вновь приближался к оргазму, когда стал гадать, а что теперь. Наконец спросил:

— Ты хочешь, чтобы я кончил?

От моих слов Робин спрыгнул с кровати и выбежал из спальни. Очень по-женски. Я встал на колени, руками не позволил члену упасть. Он вернулся с тюбиком вазелина. Выжал на руку, подул:

— Так он быстрее прогреется.

Я проделал то же самое: выжал, подул.

— Теперь намажь свой член.

Я намазал, а Робин сунул руку с вазелином себе между ног.

— Вставь мне в зад, хорошо? — Он развернулся на четвереньках, нацелив на меня свою волосатую жопу.

Я прижал член к расщелине, поводил вверх-вниз. Волосы жесткие, и их много. Это тебе не гладенький зад Нетти. Чтобы забыть о мерзкой жопе Робина, я закрыл глаза и подумал о ней. Не о моей неудавшейся попытке в каньоне Линна, а о том, что мы делали в подвале Рагнарссонов. И теперь на ощупь зад Робина уже не вызывал отвращения. Я сунул руку между его ног, ухватил его член, прижал в животу, потер. А потом произошло странное: Робин, которого я превратил в Нетти, вдруг стал Ранди. А я внезапно перенесся на Рек-Бич. И когда Робин протянул руку, чтобы направить мой член себе в жопу, я подумал, что сейчас буду трахать Ранди. Отбросил руку Робина, сам взялся за член, надавил. Когда его сфинктер сжался, отвел член, когда расслабился, надавил вновь. Прошло не так уж много времени, прежде чем я вставил чуть ли не до упора. Проделывая все это, я не мог заставить себя открыть глаза.

Жопа его мне понравилась, чуть более тугая, чем киска Нетти, но не намного. Наверное, мне полагалось кончить в него, а потом начать сосать его член, если б, конечно, он не кончил от того, что я его трахаю. Но последнее не вытанцовывалось: чем дольше я трахал Робина, тем больше мягчел его член. Он, похоже, полностью сосредоточился на том, что его трахают. Дыхание становилось все более прерывистым, и у меня сложилось впечатление, что ему больно. Мне пришлось практически вытащить член, чтобы у него опять встал. Но он сказал, чтобы я вновь начал трахать его. И сильнее.

Робин спросил меня, собираюсь ли я кончить, и я ответил, что да, осталось чуть-чуть. Тут он просит меня подождать, остановиться. Сунул руку между ног и медленно вытащил мой член. Повернулся, перехватил его и начал гонять шкурку, притягивая его к своему открытому рту. Я прищурился, думая о Ранди, тогда как Робин, скосив глаза, наблюдал, как я кончаю ему на язык.

После того, как я отстрелялся, он велел мне лечь на спину. Я лег. Тогда он оседлал мою грудь и начал дрочить. Яйца его мотались взад-вперед над моим ртом, совсем как маятник в часах.

— Полижи мне мошонку, — попросил он, ускоряя движение руки, тяжело дыша.

Я полизал. Поднимал голову, засасывал одно, позволял инерции отнять его у меня, когда голова падала на кровать. И конечно, продолжал их лизать.

— Смотри, я кончаю, — прохрипел Робин.

Я открыл глаза, наблюдая, как застывает его перекошенное гримасой лицо. Зрелище не из приятных.

— Я кончаю! — Капелька пота упала мне в глаз, от жжения он закрылся, автоматически закрылся и второй, возвращая меня к Ранди.

Я почувствовал, как завибрировали ноги Робина. Протянул руки, схватил его за задницу. Он перехватил мою руку, поднял к своей груди.

— Покрути мне сосок!

Я покрутил.

— Я кончаю! Кончаю! Смотри, как я кончаю!