Свадебный танец - Кэндис Кэмп

Герцог провел рукой по плечу Франчески, и она ощутила на шее его дыхание, а потом теплые губы легонько прижались к ее коже. Франческа вздохнула, жар охватывал и пробуждал ее тело. Соски поднялись, напряглись и терлись о ткань платья.

Франческа наклонила голову, подставляя шею, и почувствовала, как напряжен Рошфор, как обжигает его кожа. Своими бархатными губами герцог целовал ее шею сзади. Его хриплое дыхание щекотало кожу, вызывая легкие мурашки на руках, и Франческа трепетала.

Ей хотелось растаять, открыться Сенклеру. Она еще никогда себя так не чувствовала. Уязвимо, в то же время этой уязвимостью наслаждаясь. Внизу живота скапливался пульсирующий жар, а внутри стало больно. Франческа страстно желала, чтобы Рошфор сделал ее своей, вошел в нее. Глубина желания была для Франчески столь новой, что она испугалась и замерла.

Рошфор остановился:

— О боже, простите, Франческа. Вы пришли за помощью, а я…

Герцог мягко приподнял ее и отстранил от себя. Франческа почувствовала себя опустошенной, ей хотелось обратно в объятия Сенклера, но она уже пришла в себя и прекрасно понимала, что не может попросить об этом.

Рошфор протянул Франческе снежно-белый носовой платок. Она взяла его и поднялась с дивана, отворачиваясь и вытирая мокрое лицо. Рошфор тихо вздохнул и тоже поднялся, глядя на Франческу.

Она повернулась и, заметив его взгляд, покраснела:

— Простите меня.

— Перестаньте так говорить. — Голос был хриплым, и герцог закрыл глаза, пытаясь расслабиться. — Франческа… расскажите, что вас беспокоит. Вы сказали, что вам страшно. Кто напугал вас? Что случилось?

Франческа вздохнула, набираясь смелости. Внезапно идея, посетившая ее на пике отчаяния дома, перестала казаться такой уж удачной.

— Я… я пришла занять у вас денег.

Рошфор уставился на нее, утратив дар речи.

Франческа поспешно продолжила:

— С моей стороны это ужасно грубо, и я клялась себе не просить вас о таком, но ничего другого мне в голову не приходит. Я не могу думать об этом человеке в моем доме. Я должна что-то предпринять!

— Человек? Какой человек? В ваш дом влез вор?

— Нет-нет. Меня не обворовывали. Это Перкинс.

— Гален Перкинс? — Темные глаза Рошфора внезапно стали пугающими. — Перкинс в вашем доме?

Рошфор направился к двери, и Франческа поспешила его остановить:

— Нет! Нет, сейчас там его нет. Все не так. Прошу, вернитесь и сядьте. А я расскажу с самого начала.

— Хорошо. — Рошфор позволил Франческе подвести его обратно к дивану и сел вместе с ней. Они все еще держались за руки, и герцог сжал пальцы Франчески крепче. — Расскажите мне.

— Лорд Хостон…

— Это началось так давно?

— Да. Эндрю был… безрассудным.

Рошфор невесело рассмеялся:

— Хостон был глупым.

Франческа хотела возразить, но потом лишь пожала плечами:

— Да, именно так. Вы были правы насчет него. — Она отвернулась, не в силах смотреть Рошфору в глаза. — Я совершила глупость, выйдя за Хостона замуж. Вы пытались отговорить меня, но я не слушала. Простите.

Франческа повернулась к Рошфору и с удивлением заметила боль в его глазах.

— Это вы меня простите. Вы были охвачены новой любовью, и я знал, что вам бесполезно что-либо говорить, но должен был попытаться. У меня ничего не вышло.

— А я думала, вы настраиваете меня против Хостона из-за своей… обиды.

Узнав о помолвке Франчески, Рошфор приехал из своего поместья и холодно заявил, что она совершает большую ошибку, выходя замуж за такого глупца, как Эндрю Хостон. Франческа помнила, как при виде Рошфора заново испытала боль, и именно эта боль, а не любовь к Хостону заставила ее выбежать из комнаты, отказавшись прислушаться к словам герцога.

— Я действительно чувствовал обиду, — поморщился герцог. — Но это не значит, что я вам лгал. Просто неудачно поступил. Лучше бы я написал вам письмо, вместо того чтобы появиться на пороге. Я мог бы лучше объяснить свою точку зрения. Боюсь, рядом с вами я никогда не умел выражаться ясно. Или нужно было доказать, каким человеком являлся Хостон… не уходить, пока вы бы не поверили. Но я позволил чертовой гордости одержать верх.

Франческа улыбнулась и сжала руку Рошфора:

— О, Сенклер. Прошу, не вините себя. Я вышла замуж за Хостона, это моя вина и ничья больше. Мне следовало быть осторожнее. Не торопиться со свадьбой. Просто… я хотела любить его. Хотела верить, что Хостон идеально мне подходит. Мне было больно и одиноко, и я злилась на вас. — Франческа посмотрела Рошфору в глаза. — Вы назвали Эндрю глупцом, но я была в десять раз глупее, потому что спешила выйти за него замуж, желая доказать вам, что мое сердце не разбито.

Рошфор замер и крепко сжал пальцы Франчески. Она поняла, как много сейчас рассказала, и вскочила с дивана.

— Но дело не в этом. Лорд Хостон не оставил мне почти ничего после своей смерти. Вернее, он оставил мне множество долгов. После смерти мужа я еле находила деньги на пропитание.

— Я знаю, — спокойно сказал Рошфор.

Франческа широко раскрыла глаза и обернулась к нему:

— Знаете? — К щекам подступила краска стыда. — А остальные? Кто-нибудь в свете знает?

— Нет-нет, — поспешил успокоить Рошфор, поднявшись с дивана и направляясь к Франческе. — Только я. Зная, каким был Хостон, я предполагал, в каком положении он вас оставил. Я… кое-что тайно выяснил.

Франческа смутилась еще больше. Человек, от которого она больше всего хотела скрыть свои финансовые проблемы, все эти годы о них знал.

— Должно быть, вы считаете меня полной тупицей.

— Нет, конечно нет.

— Думаю, это не важно, — вздохнула Франческа. — Вы всегда знали меня с плохой стороны.

На губах Рошфора появилась слабая улыбка, которая тут же угасла.

— Верно. А вы видели с плохой стороны меня.

— Да? — Ответ герцога заставил Франческу улыбнуться. — Тогда вы само очарование.

— Как и вы.

У Франчески потеплело в груди, и пришлось сглотнуть, чтобы подавить эмоции. Она отвернулась и прочистила горло:

— Что ж, я научилась экономить… редко ходила за покупками. — Франческа не смотрела на Рошфора и не видела, как его лицо омрачилось болью и сожалением. — Я справлялась с трудностями. Но Перкинс…

— Какое отношение ко всей истории имеет чертов Перкинс?

— Он выиграл мой дом, сыграв с Эндрю в карты! — Франческа повернулась к Рошфору, внутри снова закипал гнев. — Этот… негодяй поставил на кон мой дом!

Глаза Рошфора закрыла пелена гнева, и он разразился проклятиями. Франческа точно не знала, кому они посвящены: Перкинсу или ее покойному супругу, но почувствовала себя гораздо лучше.

— Если я выплачу Перкинсу сумму, которую задолжал Эндрю, он разорвет бумагу о передаче дома в его собственность. Я продала что можно, однако таких денег мне не собрать. Но если…

Франческа сглотнула, не решаясь взглянуть на Рошфора. Неправильно просить его о таком. Женщина не может занять у мужчины такую огромную сумму, не подвергнув опасности свою репутацию. Франческа боялась, что Рошфор начнет думать о ней плохо. Некоторое время Франческа сомневалась и молчала.

А потом выпалила:

— Но если вы одолжите мне деньги, я заплачу Перкинсу. Я все верну вам, обещаю. Продам дом и получу достаточно…

— Вы не продадите дом, — решительно ответил Рошфор.

— Тогда я буду сдавать его в аренду на время сезона, но в таком случае для выплаты вам долга мне потребуется несколько лет, а если продать его, я смогу вернуть вам деньги и купить дом поменьше.

— Вы не будете сдавать дом. Не будете его продавать. И не будет никакого займа.

Франческа в отчаянии повернулась к Рошфору.

Лицо герцога было таким безжалостным, глаза такими холодными и спокойными, что все слова, которые Франческа хотела сказать, тут же растаяли.

— Будь я проклят, если позволю этому подлецу получить ваш дом. Крэнстон подготовит карету и отправит вас домой. — Герцог направился к двери.

— Рошфор! Что вы задумали? — Франческа в тревоге бросилась за ним.

Герцог повернулся и коротко ответил:

— Хочу повидаться с Перкинсом.

Глава 15

— Сенклер! Нет! — Франческа схватила Рошфора за руку. — Я не позволю вам просто заплатить деньги за меня.

— Не беспокойтесь об этом. Вряд ли я передам Перкинсу какие-то деньги. Скорее он захочет немедленно вернуться на континент.

— Сенклер! — Глаза Франчески расширились в тревоге. — Вы решили его избить? Нет, не надо. Правда, он того не стоит. Вы сами пострадаете.

Герцог поднял одну бровь:

— Вы думаете, я не смогу справиться с пронырой Перкинсом?

— Он убил человека!

— Я тоже могу быть опасен. По-своему.

— Я это знаю, — поморщилась Франческа. — Но вы джентльмен и следуете кодексу чести. Для Перкинса же не существует никаких правил.