Пылающий Север - Ярослав Коваль

— Лёха действует очень уверенно и оперативно. Польщён. Однако, кажется, я слишком много наговорил сказок о своём охотничьем прошлом, раз он так на него полагается.

— В действительности ты не был охотником? — заинтересованно спросил Ремо.

— Был. Но не таким крутым, каким хотел бы казаться в глазах детей… Давайте основательно перекусим, чтоб ночью легче было перенести холод. Вынимайте всё, что есть — больше съедим, меньше потащим… Моя охотничья карьера была не так уж блистательна. Откровенно говоря, с женой мы познакомились так: демон, на которого я пытался охотиться, поохотился на меня и покромсал столь серьёзно, что…

— Что ты не смог сбежать, и пришлось знакомиться с будущей женой? — закончил Ифшид под общий хохот.

— Ну примерно так. Она меня откачала. К моему счастью, демон, сопротивляясь мне, сам здорово пострадал. И помер со мной в охапку.

— Ты оказался ядовит.

— Видимо. К моему счастью.

— Госпожа Серт искусна во врачевании? Достойно для столь знатной дамы.

— Она — дочь угольщика. Как объяснила — уж кому-кому, а женщине, постоянно сталкивающейся с углежогами и лесорубами, нужно уметь перевязывать раны.

— Всегда хотелось спросить — а какой был смысл в том, чтоб заключать столь неравный брак? — поинтересовался Ифшид, доедая рулет из телячьих мозгов с овощами. Видно, он проголодался настолько, что даже не стал дожидаться, когда согреется вода. Впрочем, походные яства, приготовленные для императора, можно было есть хоть холодными, хоть всухомятку — всё равно вкусно. — Само собой, сейчас ваш брак совершенно равный, но раньше-то… Какой смысл?

— На самом деле интересно?

— Искренне, клянусь.

— Ладно, скажу: никакого. Я тогда совершенно об этом не думал. И ещё толком не осознавал, чем же столь принципиальным воины отличаются от крестьян.

— Разве существует хоть один мир, где они были бы равны?

Я пожал плечами и, поколебавшись, всё-таки открыл банку трюфелей.

— Кто будет грибы? Все? Правильно — разбирайте… Миры-то? Ну у меня на родине воины — отнюдь не элита. Да и крестьяне бывают разные. Если это преуспевающий фермер с многомиллионным оборотом и Лексусом, то до него не каждый офисный прыщ дотянется…

— С чем? Кто?

— Неважно.

Трюфели проскочили незаметно. Что уж такого в них особенного — я никогда не понимал. Тяга к простой пище сохранилась ещё с тех времён, когда вершиной кулинарного искусства для меня был удачно сделанный шашлык или хорошо прожаренные свиные рёбрышки под пиво. Не сказать, чтоб я знал, что такое голод, но есть меньше, чем требовало тело, приходилось. И потому куда выше ценил возможность просто вовремя и без затей утолить голод, чем поварские шедевры и всякий гастрономический выпендреж.

Впрочем, когда есть возможность наесться до отвала хорошо приготовленной и качественной едой, неважно, выпендрёжные ли угощения или простые, как каша на воде. Теперь, когда мы основательно набили животы и ополовинили продовольственные припасы, в будущее уже хотелось смотреть веселее, с верой в лучшее. Подумаешь, «гармошка». Разберёмся. И в принципе можно будет использовать даже рецепт Ремо. Мало ли, соус. Ради того, чтоб благополучно добраться до дому, я готов обмазаться хоть дёгтем. И перьями поверх обсыпать.

Сергей едва дождался конца ужина и разрешения отправляться искать подходящее место для разлома. Мне пришлось везде его сопровождать — ходить в одиночку всё-таки было неразумно, даже в здешних явно безлюдных местах. Было скучно, ведь я не понимал в его действиях ровным счётом ничего. Ступая по криво наломанным корнями скальным кускам, прислушивался так внимательно, словно выслеживал зверя — человека обычно бывает проще услышать. Но вокруг царила тишина, даже птицы не спешили обозначать своё присутствие.

— Здесь всё, — сказал мой сын. — Если всё верно, то либо завтра, либо послезавтра где-то тут откроется разлом.

— Да? А я ничего не чувствую.

— Но ведь ты не обладаешь чародейскими навыками, — осторожно сказал Сергей. — Как же ты можешь тут что-нибудь чувствовать?

— Раньше-то чувствовал. А не обладал навыками ещё в большей степени, если можно так сказать.

— И что же ты чувствовал?

— Да поди объясни.

Однако чуть позже, в сгустившемся хрустальном полумраке северной полуночи, я вдруг ощутил нечто знакомое. Воздух дышал силой, с которой соперничали прохлада, наползавшая из влажных низин, темнота, оставлявшая возможность видеть, но лишающая права рассмотреть, тишина, погребавшая под себя, будто настоящая лавина. Природа могущественна и совершенна, она способна заставить человека прислушаться к себе и с собою смириться, однако в этой нотке, присоединившейся к общему звучанию мира, было что-то большее.

Магия, конечно.

Наверное, именно так мне и надлежало её чувствовать — на уровне инстинктов, подсознания. Это было ощущение, подобное душевному подъёму, замешанному в то же время на смятении и страхе — не животном, вполне абстрактном и даже отчасти возвышенном. Так, должно быть, ощущает себя впечатлительный человек, оказываясь рядом с действующим ядерным реактором или каким-нибудь иным средоточием дикой запредельной мощи, упиханной в скромные объёмы.

Я теперь знал, что магия — такая же основа окружающего мира, как и силы природы, имеющие выражение в том числе и в стихийных бедствиях. И так же, как они, магия способна уничтожить всё живое и сам мир разметать на клочки. А пока её могущество сдержанно ворочалось под ногами наподобие подземного огня, дающего начало вулканическому взрыву. Здесь располагалось жерло одного из таких «вулканов» — пока спящего. Но мой сын обозначил его, а чародеи, которым я плачу зарплату, скоро его вскроют.

— Этот выплеск нельзя будет ни от кого спрятать, — заметил я.

— Ну во-первых, выплеск будет выглядеть вполне естественно. Да он и есть естественный, лишь отчасти спровоцированный, получивший толчок. А во-вторых — если даже заметят и решат проверить, то не успеют. Алекс всё продумал.

— На вариант с открыванием спящего разлома будет потрачен огромный объём энергий, который мог бы пригодиться на войне. Не проще было выслать вершников и забрать нас? Пусть рискованнее — но дешевле.

— Алекс и Яро решили, что это уже по-настоящему опасно. Даже мой первый пролёт наверняка заметили, потому что я метался из стороны в сторону. Искал. Потом ящер сразу же отправился в обратный путь. Уповать можно лишь на то, что его величество — могущественный маг и талантливый вершник, и если ящера заметят, у государя есть шанс спастись. С нами был бы уже третий пролёт, к тому же массовый. Нас бы уже точно не пропустили. А энергию всегда можно накопить снова. Неужели думаешь, что Серт станет жалеть для своего властителя энергию? Или кто-нибудь из нас пожалеет?