Дерзкие сердца - Шерил Биггз

Он смотрел на нее сверху вниз, наклонив к ней лицо. Марси заглянула ему в глаза, в серый туман, который затягивал ее своим кружением за тот барьер, которым он оградил душу, чтобы увидеть, что там – в этой душе.

Она ощущала частое биение его сердца у своей груди, чувствовала, как смешались их дыхания. Жажда его поцелуя, крепких объятий казалась неодолимой.

– Люби меня, Трэйнор, – прошептала она, – пожалуйста!

Слезы подступили к глазам, Марси прикрыла веки и вновь почувствовала на своих губах его губы.

Он целовал ее долгим поцелуем, вмещающим в себя и жизнь, и мечту. Его губы скользнули вниз по ее шее, двигаясь с томительной медлительностью по нежной гладкой коже.

Ее плечо обвевало его горячее дыхание. Едва его голова склонилась к глубокому вырезу открытого платья, девушка вздрогнула от желания и нетерпения.

Как хищник ищет свою добычу, как завоеватель ищет жертву, так губы Трэйнора вновь ожили в поисках рта Марси. Она почувствовала, как одна его рука крепко обняла ее, а вторая потянулась к груди.

Марси вздрогнула от столь интимного прикосновения, но тут же расслабилась – таким оно оказалось приятным. Теплота наслаждения разлилась по телу девушки. Его язык продолжал ласкать ее губы, а пальцы гладили кожу, дразня чувства и лишая разум последней толики здравого смысла.

Не задумываясь ни о последствиях, ни о месте, в котором они находятся, ни о мире, в который им придется вернуться после того, как пламя страсти погаснет, Марси отдалась Трэйнору.

Не обращая внимания на мирно спящую за занавеской пожилую пару, на звуки пушечных залпов и ружейные выстрелы, Трэйнор обнимал и ласкал девушку. Поцелуи его становились все более страстными, и два тела сливались в одно целое до тех пор, пока горящая неподалеку свечка не начала отбрасывать лишь одну тень вместо двух.

Через несколько часов он покинет этот странный город, так причудливо расположившийся на обрыве, и, возможно, больше никогда уже в него не вернется, но этой ночью ему, идущему на смерть, позволено исполнить свое последнее желание.

Девушка слабо застонала – это был стон экстаза, и одновременно с ним дрожь наслаждения пробежала по ее телу. Пальцы Трэйнора скользнули к маленьким пуговкам на лифе ее платья и одну за другой освободили из крошечных петель. Нежно, но настойчиво он спустил платье с плеч девушки, а его губы в это время с жадностью пили влагу ее губ, стирая из ее души последние сомнения.

Трэйнор ловко развязал тесемки кринолина и панталон. Несколько движений пальцев, несколько поглаживаний нежных рук – и платье вместе с нижним бельем соскользнуло с тела Марси, издав при этом легкое шуршание, и оказалось на полу.

Кожей она ощутила прохладу ночного воздуха. Изумление легким возгласом сорвалось с ее губ. Она попыталась отстраниться.

– Нет, – мягко, но настойчиво произнес Трэйнор.

Это единственное слово магически прогнало ее страх, и девушка обмякла в руках мужчины. Он целовал ее долго, жадно, крепко обняв обнаженное тело, прижав его к себе.

Слегка согнувшись, Трэйнор подхватил Марси на руки и понес на широкий диван, стоящий возле стены.

– Я хочу тебя, Марси! – снова повторил он своим глубоким бархатным голосом, исполненным волнения.

Она взглянула на него глазами, затуманенными страстью, и прошептала, с трудом владея усталыми от поцелуев губами:

– Люби меня!

Сорвав с себя рубашку и жакет, он швырнул их куда-то в сторону, скинул ботинки, которые тщательно начищал к сегодняшнему вечеру, а потом быстро вылез из узких, обтягивающих бедра, брюк.

Она подняла руку, словно приглашая его, и он упал на диван с ней рядом, накрыв своим ртом ее губы, а языком продолжал разжигать огонь страсти.

Трэйнор чувствовал, как Марси дрожит в его дерзких руках, как она возвращает ему поцелуи со всей страстью и жаром души. Сомнение, смущение, сдержанность, скромность – все это испарилось. С Трэйнором она впервые в жизни почувствовала себя свободней и уверенней. Ощущение силы и нежности его рук приносило не испытанное ранее и ни с чем не сравнимое наслаждение. Близость его мускулистого тела вселяла уверенность, а поцелуи дарили восторг.

Так вот, оказывается, что такое любовь! Она чувствовала, как его руки медленно, мучительно-сладко исследуют ее тело: осторожно глядят живот, бедра, потом осторожно скользят между ног. Не в силах дождаться прикосновения и ласки, стремясь удовлетворить сладкую боль всего своего существа, Марси напряженно выгнулась навстречу. Руки девушки сомкнули его руку, ее язык спорил с его, ее руки обнимали все крепче, не желая отпускать. Он нежно, медленно, бормоча ласковые слова и покрывая ее лицо поцелуями, снова раздвинул ноги Марси. Он поднялся над ней, пошире раздвинул ее ноги, а потом медленно, со сладкой мукой, которую, она знала, никогда не забудет, слил их тела в единое целое.

В какой-то миг Марси с удивительной ясностью ощутила все существо Трэйнора Брэгета. Слабый аромат хорошего табака, дорогого виски стал его собственным запахом. Жар широкой сильней груди согревал ее грудь; стройное мускулистое тело, закаленное в походах, плаваниях и приключениях, слилось с ее телом. Она чувствовала, как ласкают ее нежную кожу темные волосы на его груди; мускулистые руки, обнимающие ее, обещали защиту; темные кудри словно приглашали погладить их.

Но сильнее, чем телесную суть, Марси почувствовала его душевную нежность, которую он скрывал от окружающих. Этот человек обладал недюжинной волей, целеустремленностью и решительностью, но девушка видела, что он одинок – он хочет любить и быть любимым.

Марси заглянула в самую глубину его души и поняла, что Трэйнор не только хочет любви, но и боится ее. На рассвете он, наверно, уйдет в себя и попытается сделать вид, что ничего не произошло.

От этой мысли Марси едва не вскрикнула. Она покрепче обняла его руками, прижалась к нему и повторяла все его движения, отдавшись плотскому упоению.

ГЛАВА 20

Приподнявшись на локте, Трэйнор смотрел на спящую Марси. В душе его радость боролась с чувством вины. Он снова желал ее с жаром, которого он еще не знал до этого.

В пещере было тихо. Джон Хэбнер и его жена мирно спали за занавеской – всего в нескольких шагах от Марси и Трэйнора. Янки на время прекратили канонаду, очевидно, отдыхали и снайперы. Единственным звуком было едва слышное дыхание Марси.

Ему так хотелось дотронуться до нее, прижать губы к ее губам и снова почувствовать сладость ее тела, но он сдержался. Он думал, как несправедлива жизнь. Никто из братьев и сестер Брэгет не был счастлив в детстве. Но детство показалось бы им сносным, если бы они знали, в какие переделки может попасть взрослый человек.