Когда сбываются мечты - Барбара Делински

Но Кикит еще не закончила. Она повисла у меня на руке и продолжала:

— А в среду родительский день в библиотеке. Я обещала Лили взять ее с собой, потому что ее мама работает.

Я могла провести с дочерью и вторник, и среду.

Нет, не могла. Дэнис четко дал мне это понять, незаметно покачав головой и взглядом предупреждая, что произойдет, если я вздумаю спорить. То же самое, что и в том случае, если я не покину дом ровно в четыре.

Нет, я не хотела, чтобы он снова вызывал Джека Мулроу. Я не хотела, чтобы меня обвинили в неуважении к суду. Я мечтала только об одном: чтобы все было, как прежде. Кармен прилагала к этому все усилия, а от меня требовалось вести себя тихо и покорно.

Часы показывали тридцать пять минут четвертого.

— Я пойду с тобой в среду в библиотеку, — пообещала я, — а папа посмотрит твое выступление завтра.

— Но я хочу, чтобы и ты посмотрела. Все мамы будут готовить чаепитие в задней комнате, ты ведь знаешь.

— Знаю. Я куплю кексы, а папа их принесет завтра к столу.

— Это не одно и то же, — в негодовании закричала Кикит и, не переводя дыхания, продолжила: — А в четверг? Как насчет четверга? В четверг Хэллоуин. Ты ведь придешь на Хэллоуин, правда? Ты всегда ходила туда со мной, я не хочу в этот раз идти одна.

— Джонни тоже в этом году идет один, — ответил Дэнис. — Он возьмет тебя с собой.

— Ну, папа! — возмутился Джонни. И я внутренне согласилась с ним. Кикит нельзя оставлять без внимания ни на минуту, чтобы она не засунула в рот что-нибудь, вызывающее приступ. Несправедливо просить Джонни не отходить от нее ни на шаг и тем самым портить ему праздник.

— Я не хочу идти с Джонни, — отрезала Кикит. — Хочу с мамой.

— Я пойду с тобой, — сказал Дэнис.

От удивления она на минуту замолчала, а потом неуверенно переспросила:

— Ты? — А затем продолжила тем же неуверенным тоном: — А мама останется дома, чтобы раздавать леденцы?

— Мама или бабушка.

— Я хочу, чтобы это делала мама. Мамочка, ты ведь будешь дома, да?

Конечно. Я всегда любила Хэллоуин, заранее покупала леденцы, шила специальные костюмы. В этом году Кикит собиралась быть мышкой, а Джонни пиратом. И естественно, дети даже не представляли праздника без меня.

— Возможно, мама не сможет праздновать Хэллоуин с вами в этом году, — пробормотал Дэнис.

Кикит повернулась к нему:

— Почему?

Он снова указал подбородком на меня. Кикит проследила взглядом за его жестом. Я гадала, как мне поступить: то ли начать спорить с Дэнисом, то ли сказать детям всю правду, то ли что-нибудь соврать. Но тут Кикит все сказала за меня:

— Это потому, что ты не хочешь больше жить здесь?

— Я хочу, но….

— Ты нас больше не любишь, — громко всхлипнула она.

Когда я подошла к ней, она отскочила в сторону. Ее рот скривился, подбородок дрожал. Отпустив Джонни, я села, взяла Кикит за руку и обняла ее. Я крепко-крепко прижимала дочь к себе, не отпуская даже тогда, когда она начинала изо всех сил вырываться, отпихивая меня.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы справиться с эмоциями, сжимавшими мое горло. Я прижалась губами к ее макушке и хрипло и страстно заговорила:

— Я тебя люблю, моя родная! Никогда даже не думай, что это не так. Ты и твой брат самые важные для меня люди на земле.

— Тогда почему ты не можешь остаться дома? — прорыдала она мне в свитер.

— Потому что судья не разрешил мне. Пока вся эта ситуация не разрешится, он позволил мне видеться с вами только по субботам и средам.

— Но почему?

— Я не знаю, детка, — шептала я ей на ухо. — Не знаю! Но судья сказал это, и мы все должны его слушать.

Было без пятнадцати четыре. Время пролетало незаметно.

— Но я так по тебе скучаю.

— Ба! — поддразнила я ее. — Да ты будешь слишком занята, чтобы скучать по мне. К тому же ты сможешь звонить мне в любое время, когда захочешь. Вы оба можете звонить мне и днем и ночью. — Я огляделась вокруг в поисках Джонни, но нигде его не обнаружила.

Я посмотрела на Дэниса. Он указал рукой в сторону холла. В ярости от того, что он позволил сыну уйти, я передала ему Кикит со словами: «Держись, детка», — и мой голос звучал гораздо нежнее, чем взгляд, которым я наградила Дэниса.

Джонни сидел в своей комнате, прислонившись к спинке кровати. Взгляд, которым он посмотрел на меня, когда я вошла, поразил меня в самое сердце. Я села рядом и прижала его голову к себе. Он медленно отстранился. Я начала гладить его по руке, стараясь успокоить.

— Я этого не хотела, Джонни. Если бы у меня был выбор, все сложилось бы иначе. Но у меня выбора нет. От меня ничего не зависит.

— Матери остаются с детьми.

— Обычно. Но не всегда. Особенно в наше время, когда большинство мам работают.

— То есть для тебя удобнее, чтобы нас воспитывал папа, а ты бы работала?

— Нет. Вы для меня гораздо важнее работы. Папа остается с вами, потому что так решил судья.

— С каких это пор судьи указывают родителям, что им можно делать, а что нет?

И он был прав.

— Это длинная история, дорогой. И сложная.

Джонни сложил руки на груди и посмотрел на меня таким взглядом, каким, подозреваю, обычно смотрела на него я, когда чувствовала неладное и ждала от сына объяснений.

— Судья подумал, — я попробовала прояснить ситуацию, — что сейчас, когда бабушка так больна, а я так обеспокоена ее болезнью, папа сможет уделить вам гораздо больше внимания. Но это только сейчас.

— И до каких пор?

— Недолго.

— Но насколько?

— Я не знаю. Может, на несколько дней, может, недель, а может, и месяцев.

— Пока что?

— Ну, пока мы не решим, что лучше для вас с Кикит.

Я услышала шорох и, оглянувшись, увидела Дэниса в дверях. Он все еще держал Кикит на руках.

— У вас все в порядке? — спросил он.

Джонни не ответил.

— Все прекрасно, — солгала я. По лицу Кикит катились слезы. Джонни выглядел так, как будто душа его плакала. А у меня самой сердце просто обливалось кровью.

Без десяти четыре.

Джонни положил руки на колени, продолжая внимательно нас разглядывать. Я снова начала нежно поглаживать его ладошку, старательно подыскивая нужные слова:

— Тебе нужно запомнить главное, о чем я уже говорила Кикит. Мы будет общаться по телефону постоянно. Я пойду в среду с Кикит в библиотеку и заберу тебя после тренировки, и мы вместе где-нибудь пообедаем. Эй! В субботу предстоит важная игра, да?

Пожав плечами, Джонни промолчал.

— Можно мне прийти?

Мальчик снова ничего не сказал, опять пожав плечами. Его рука безвольно лежала под моей. Я ее ободряюще пожала.

— Когда мы сможем посмотреть на твой новый дом? — спросила Кикит.