Кладовая веков - Пол Андерсон

Они направились к хорошо знакомой тюрьме. Жители квартала разбегались в разные стороны с воплями ужаса. Когда Карл подошел к тюрьме, никого из местных не было видно.

Ронви стоял, прижавшись к решетке. Он просунул сквозь нее руку, чтобы обменяться с Карлом рукопожатием, и слезы побежали по его ввалившимся щекам.

— Хвала силам небесным! — задыхался он. — Ты пришел, сынок, ты пришел. О, хвала!

— Вас не били, сэр? — взволнованно спросил Карл.

— Нет-нет. Они обращались со мной довольно хорошо. Думаю, они боятся моей черной магии. Что привело тебя сюда, Карл? Что случилось? Беженцы, проходившие мимо Сити, сказали, что ланны в Дэйлзтауне, и у меня сжалось сердце.

Пока Сэм и Эзеф взламывали дверь, Карл рассказывал всю их историю. Когда Ронви вышел, он дрожал и тяжело оперся на руку Карла.

— Вне закона? — простонал он. — Изгнаны из всех племен? О, это плохо, это жестоко!

— Это не имеет значения, — устало солгал Карл. Он был поражен, увидев, как постарел Ронви за эти несколько дней. Но ведь старик был свидетелем того, как то, за что боролся всю свою жизнь, было разрушено. Новая надежда могла означать для него новую жизнь. — Теперь, учитель, мы вольны делать все, о чем мечтали.

— Я думаю… я думаю. — Ронви гладил свою бороду худыми дрожащими пальцами. — Вы взяли на себя великую и ужасную ношу, а ведь я не то, что древние ученые. Я всего лишь тот, кто все это читал и слишком многое сумел себе представить. Я сам стал наполовину призраком. Но мы можем попробовать, мы можем попытаться сделать все возможное… но у нас так мало времени, чтобы спасти дэйлов. И я так мало знаю…

— Мы сделаем это! — в голосе Карла звучали вызов и надежда, которой он на самом деле не чувствовал. — Но пойдемте, сначала вы должны отдохнуть, сэр.

Они направились домой к Ронви. Дом был закрыт, обстановка за время тюремного заключения хозяина успела покрыться пылью. Старик отыскал еду и вино, а Аул, считавшийся первоклассным поваром, приготовил обед. Все это поднимало настроение и придавало сил, когда они вышли на улицу, на сердце у них полегчало.

Их встретила странная процессия. По улице громыхали груженые фургоны, шли вооруженные мужчины, женщины и дети плакали от страха и горя.

— Что это? — воскликнул Ронви, — Что вы делаете?

Его соперник-вождь остановился и с ненавистью посмотрел на него.

— Твое безумие навлечет на Сити гнев богов, — ответил он.

— Пока все спокойно, мы покидаем город.

— Покидаете? Но куда вы пойдете?

— Мы пойдем к ланнам, что стоят у Дэйлзтауна. Если боги не успеют с вами разделаться, это сделают ланны.

— Но вам не будет причинено никакого вреда, — запротестовал Ронви.

— Тебя предупреждали в последний раз. Об этом говорили гром и молния, дьяволы в кладовой, и все-таки твоя гордыня не была сломлена.

Другой старый колдун покачал головой.

— Может быть, боги и не накажут тебя сейчас. Может быть, они так заняты, что не замечают, какое зло ты причиняешь миру. Но ланны разберутся. Они помогут нам.

— Ха! — произнес Аул. — Да они боятся этого места больше, чем вы.

— Не уверен, — обеспокоенно заметил Том. — Ленард, по крайней мере, не боится ничего. И он сможет нарушить табу и придет сюда со своими людьми.

— Но мы не сможем остановить колдунов. Они отчаялись, и будут драться с нами, по крайней мере, попытаются прорваться, если мы попробуем их остановить. Нам остается только надеяться, что у них ничего не получится с ланнами.

Он со своими людьми стоял у двери жилища Ронви и смотрел, как уходят жители Сити. Многие, проходя мимо, посылали ему проклятия, и Ронви сжался от горя.

— Что я наделал? — шептал он. — Это же мой народ. Что я наделал!

— Ничего, сэр, — сказал Карл как можно более уверенно. — Их гонят собственный страх и невежество. И никто не причинит им никакого вреда. Даже у ланнов нет причин обидеть их, особенно если они придут к ним как союзники.

— Но они проклинают меня! Они ненавидят меня!

— Я и сам выбрал участь изгоя, — с болью ответил Карл. — Пусть первооткрыватель одинок. Но все они благословят, если нам повезет, если же нет, тогда, по-моему, ничто не будет иметь значения.

— Да-да. Ты прав. — Ронви смотрел вслед каравану, пока тот не скрылся из вида.

— Идем, — нетерпеливо произнес Эзеф. — Посмотрим эту кладовую.

И маленькая компания отправилась по пустым улицам, мимо пусто глазеющих стен и обветшалого великолепия Сити. Том покачал головой.

— Потребуются столетия, чтобы все это восстановить, — сказал он.

— Да, — ответил Карл. — Но мы положим этому начало.

Они подошли к кладовой времени и долго стояли и смотрели на нее.

— И это дом магии, — выдохнул наконец Ники. — Все находится там, в этом небольшом здании?

— Оно станет огромным, если мы ему это позволим, — отозвался Карл. — И будет расти до тех пор, пока не охватит весь мир. Эзеф изучал окружающую местность глазами солдата.

— Мы должны устроиться где-нибудь поблизости, ребята, — сказал он остальным. — Думаю, что можно расчистить одну из комнат на той стороне улицы и обосноваться там, принести туда еды и воды на случай, если нас будут атаковать.

— Ты думаешь, ланны придут? — спросил Аул.

— Не знаю, — практично ответил Эзеф, — но уповать на судьбу я не собираюсь. Пока вы, будущие волшебники, будете орудовать в кладовой, для остальных найдется работа здесь. Мы соорудим между стен баррикаду. — Он внимательно посмотрел на Ронви. — И все-таки что вы надеетесь там найти? Какое оружие?

— Не знаю, — ответил старик. — В самом деле не знаю.

Глава семнадцатая. Возвращение ланнов

Наступила ночь, и в лагере северян замерцали костры. Рэймон дал им неделю отдыха, они лежали у стен Дэйлзтауна, ничего не делая. От скуки они издевались над измученными караульными на башнях города, отсылались, играли в карты, разоряя окрестность. И эта неделя дала ланнам новые силы. Ежедневно они рыскали по долине, объезжали лошадей, стреляли по мишеням, забирались все дальше в глубь страны, врывались в незащищенные дома и возвращались оттуда с добычей. И с каждой ночью покой и тишина наступали в лагере все позднее. В тот вечер их фуражиры пригнали стадо особо жирного скота и три фургона с южным вином. В лагере царило веселье.

Ленард направлялся через бивак к палатке своего отца. Он был хмур и неохотно кивал тем, кто приветствовал его. Одетый в боевые доспехи, в остроконечном шлеме, стальных латах, снятых с дэйлов, с большим копьем в руке, он выглядел очень внушительно. А его наряд, добытый грабежом, был и вовсе великолепен: струящийся пурпурный плащ с золотой отделкой, красная, отороченная мехом туника, сапоги, украшенные серебром со звенящими шпорами, на мускулистой шее тускло блестело тяжелое золотое ожерелье.