Кладовая веков - Пол Андерсон

— И я прошу Совет, который волен издавать законы, снять табу на достижения предков. Это табу было порождено страхом и невежеством. Давайте же будем мужественными и мудрыми. Давайте пошлем нашу армию, пусть она прорвет кольцо ланнов и захватит ту кладовую. Давайте с помощью сокровищ кладовой, во-первых, научимся, как победить наших настоящих врагов самым простым способом, а потом, как восстановить тот славный утерянный мир. Вот и все.

Он сел. Взбудораженный зал гудел и бурлил. Люди волновались, сосед говорил с соседом, обсуждая эту новую для них мысль. Кто-то вскочил и крикнул, требуя немедленной смерти отщепенцев, но вооруженная стража заставила его замолчать. Мнения, которые постепенно вырисовывались из всеобщей неразберихи, разделились. Многие, особенно напуганные, были настроены враждебно и требовали повешения, многие недоумевали, и лишь немногие требовали освобождения пленников и изменения закона.

Донн снова встал.

— Это ересь! — кричал он. — Люди могут издавать только человеческие законы, они не могут менять закон богов.

Несмотря на то, что ему грозила петля, Карл не мог подавить улыбку. Дэйлы едва ли представляли, что такое «ересь», боги были для них чем-то таинственным, они принимали жертвы и вершили магию — вот и все. Дойн столько лет провел среди своих немногочисленных старых книг, что потерял ощущение реальной жизни.

Но некоторые были очень опасны. Табу было весьма реальной и страшной вещью, его нарушение наверняка приведет к каким-нибудь катастрофам. Эти требовали смерти. Но против магии могла выступить только магия, человек, владеющий колдовскими приемами, мог смеяться над силой богов. Поэтому нашлись и другие, которые потрясали оружием и кричали, что они спалят виселицу.

Среди нарастающего рева раздался голос Эзефа:

— Кто с нами? Кто будет сражаться вместе с нами, чтобы спасти этих парией и завоевать Сити?

— Я, я, я! — Замелькали мечи. Группа молодых людей поднялась, и их мечи прорезали воздух. Другие проталкивались к ним со всех концов зала.

— Убейте этих несчастных! — Встал огромный фермер, размахивая топором. — Убейте их и умилостивите богов!

— Нет! — Теперь поднялся Джон. — Нет, я буду драться за них…

— Приказываю! — слабым голосом призывал старейшина. — Приказываю! Помните закон!

Прогремел гонг, яо его звук почти затерялся в нарастающем шуме. Были обнажены мечи, я толпа расступилась, чтобы освободить место для драки.

Ральф подлетел к переднему краю помоста. Его мощный голос прозвучал подобно удару грома:

— Остановитесь! Прекратите это! Сядьте! Я сам первым убью того, кто нарушит порядок!

Они подняли головы и увидели, как он возвышается над ними, разгневанный и непреклонный. Копье в его руке было занесено для удара. Все знали, что он может бросить его до самого дальнего конца зала. И убить. Они понимали, что это был их вождь.

Медленно и недовольно люди опустили оружие и расселись по местам. Постепенно буря стихла. Когда все успокоились и установилась тяжелая тишина, голос Ральфа хлестнул по этой тишине, словно кнут.

— Вы дэйлы или дикие псы? Что это за безумие? Враг у самых стен, неужели вам и теперь не с кем драться? Или же вы хотите сыграть на руку ланнам и преподнести им в подарок все, за что мы боролись? Я не знаю, чего ради я должен вас возглавлять? Уж лучше бы банду лесных бродяг. Уймитесь и выслушайте!

Все забыли, что не он председательствует на этом собрании и говорит как обычный житель.

— Мы должны действовать сообща, — сказал он, его голос был искренним и убедительным. — Мы должны забыть про наши раздоры до тех пор, пока не минет опасность. Давайте быстрее найдем решение я сделаем это старым законным способом, поднимите руки.

Поднялось много рук, с болью подумал Карл. Некоторые подняли руки сразу, некоторые медленно, колеблясь, но большинство проголосовало за смерть.

На лице Ральфа не дрогнул ни один мускул, его речь оставалась уверенной.

— А теперь пусть поднимут руки те, кто за изменение закона и освобождение ребят.

Руки подняли около ста человек, в основном это была молодежь.

— Очень хорошо, — улыбнулся Ральф. Лишь те, кто находился на помосте, могли видеть, как not выступил у него на лбу. — Согласно обычаю дэйлов, я предлагаю пойти на компромисс. Так как большинство из вас ратует за сохранение закона в том виде, в каком он существует, пусть так оно и будет. Но чтобы удовлетворить другую сторону, давайте освободим этих парней, взяв с них обещание не нарушать больше табу. И если боги даруют нам победу, на следующем собрании мы принесем за нее двойную жертву.

При этих словах люди согласно закивали, послышался одобрительный гул. Как обычно, несколько человек должны были выступить с речью, внося те или иные предложения, одобряя или оспаривая предложения Ральфа. Но это длилось недолго. В конце концов Совет проголосовал за предложение Ральфа, и Вэллон закрыл собрание.

Большое собрание медленно расходилось, люди разговаривали меж собой, спорили и горячились. Джон вспрыгнул на помост и заключил сыновей в объятия, он плакал, не стыдясь своих слез. Ральф вытирал лицо и улыбался Карлу.

— Уф! — сказал он. — Это было нелегко!

— Даже слишком, — сказал Карл. Он не ощутил облегчения. Во рту был привкус горечи.

Донн покачал головой.

— Не знаю, насколько это было мудро, — сказал он. — Но…

— Вдруг он улыбнулся. — Но, поверь мне, Карл, я рад. Если несчастью суждено случиться, пусть так оно и будет. — Его глаза стали проницательными. — Пойдем со мной в храм и дашь клятву.

Карл выпрямился.

— Нет, — сказал он.

— Что? — взвизгнул Донн.

— Я не стану ничего обещать. Наоборот, я клянусь, что вернусь в Сити, как только смогу. И буду возвращаться снова, пока та кладовая не откроется.

— Ты сумасшедший! — воскликнул Ральф. — Карл, ты безумец!

— Ты должен умереть, — сказал Донн мертвым голосом.

— Нет! — выступил вперед Ральф. — Разве ты не видишь? Он болен. Может быть, в него вселился дьявол. Я не знаю. Но он не в себе.

— Может быть, — Донн почесал подбородок. — Да, пусть так и будет. Проклятие Сити может быть наслано самым странным способом. — Он принял решение. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы изгнать из него дьявола, — сказал он. — Завтра я приду со всем необходимым. А пока он должен вернуться в тюрьму. Ральф закусил губу и спустя некоторое время кивнул. Карла увели. Никто не заметил, что Том и Аул ушли вместе со своим отцом, хотя ни один из них тоже не дал клятвы. Или, может быть, все посчитали, что они не играют здесь никакой роли. Ральф вышел из зала на рыночную площадь. Его голова была опущена, и он с болью стискивал руки.