Обжегшись однажды - Джанин Фрост

Он оскалил зубы в чем-то слишком хищном, нежели в улыбке.

— Ты скоро узнаешь об этом.

Я вытянула руку, словно останавливала его.

— Пока нет. Для начала я хотела бы узнать цель всей этой твоей игры.

Еще одна вспышка его зубов, на этот раз обнажившая его клыки.

— Заставить тебя выкрикивать мое имя в течение долгих часов.

Его слова заставили мой пульс биться настолько сильно, что я чувствовала вибрации на своей шее. Его взгляд моргнул и тут же он оказался около меня, окружив меня своими руками и притягивая к нему еще ближе. Волнение пронзило меня, когда он сжал наши тела вместе, его руки создали вокруг меня ощутимую клетку. Почувствовав, как что-то тяжелое за пульсировало у моего живота, моя жажда вырвалась с такой силой, что смела все мои другие проблемы в сторону. Я хотела прикоснуться к нему. Попробовать его. Почувствовать его так глубоко внутри себя, что я начну выкрикивать его имя, как он и обещал.

— Не до того, как ты расскажешь мне условия, — удалось мне сказать, пока все мое рациональное мышление совсем не исчезло.

Он уже просунул свой руки под мой свитер, и расстегнул лифчик, но затем остановился.

— Условия?

Мое учащенное дыхание заставило вылетать мои слова вперемешку.

— Да, условия, цену, недостатки или вещи, о которых мне стоит узнать, — Вот черт, — и не завтра, когда уже будет слишком поздно. Скажи мне.

Он отстранился и посмотрел на меня странным взглядом, словно был удивлен, или же размышлял, следует ли ему проигнорировать это и закончить снятие бюстгальтера.

— О, условия, — сказал он, наконец. — Для начала, если ты предашь меня с другим мужчиной, я сожгу его до смерти прямо перед тобой.

Я ожидала чего-то подобного, но я не собиралась соглашаться с этим без каких-либо ответных условий.

— Только если ты будешь придерживаться тех же стандартов, а не бросаться к любому мусору, в духе "это мое" право, если вдруг между нами что-то пойдет не так.

Его руки оставили мою спину, вплетаясь в мои волосы. Затем он наклонился, пока его лицо не стало очень близко к моему.

— Я никогда не устанавливаю стандарты, которых сам не придерживаюсь, и если ты хочешь, я могу даже дать тебе свое слово. Но это также значит, Лейла, что если я уйду, то уйду навсегда.

Пока он говорил, глаза Влада перешли обратно в глубоко медный, и хоть они и не светились теперь нечеловеческим взором, тем не менее, они были не менее убедительными.

— Твое право, — сказала я с не уступающим ему взглядом. — Это все?

Его губы скривились.

— Нет. Я могу дать тебе честное слово в моногамии, и много страсти, от которого ты не сможешь устоять, но не любовь. Эта эмоции умерла во мне очень давно, и как я подозреваю, ты уже знаешь об этом.

Я сделала глубокий вдох, борясь с приступом, не имеющим никакого смысла, поскольку он был прав. Я догадывалась об этом.

— Хорошо, — ответила я твердым голосом. — А я все беспокоилась, что ты превратишься в одних из тех одержимых эмо-вампиров из кино, это было бы весьма неловко для нас обоих.

Его раздавшийся смех менялся между чем-то грубым и гораздо более чувственным. Его взгляд снова стал изумрудным.

— Хватит разговоров, — пробормотал он и опустил голову.

Чувство тепла его губ в сочетании с доминирующим его языком, заставило меня выдать стон глубоко в моем горле. Мое желание разгорелось еще сильнее, когда он притянул меня ближе, его рука медленно сжалась в моих волосах, а я отдалась его поцелую, действующему на меня как афродизиак. Его вторая рука пробежалась по моей спине, исследуя мои изгибы с притягательным голодом. Мой живот сжался в ответ, делая внутреннюю пульсацию практически болезненно настойчивой. Я схватила его, погружаясь в его спину своими ноготками и резко опускаясь ниже, прежде чем моя правая рука пошла на попятную.

Он сразу же обнял ее, прижимая к своей плоти.

— Не отрывай больше свои руки от меня сегодняшним вечером.

Его голос звучал резко с желанием, попросту говоря, он практически зарычал. Затем он наклонился, поднимая меня на свои руки и завладевая моим ртом в еще одном жгучем поцелуе, шагая к двери.

Той, что не вела в мою комнату.

Спустя несколько долгих быстрых шагов он положил меня на что-то мягкое. Я закрыла глаза, пока целовалась с ним, но когда он оторвался от меня, позволяя мне сделать столь необходимый глоток воздуха, я открыла их и увидела вокруг себя лишь мрак. Я смогла разглядеть темные шторы, окружавшие кровать. Они выглядели черными, но я знала, они были темно зелеными. Влад был лишь тенью нависшей надо мной, блеск в его взгляде был единственным освещением в комнате.

Этого было не достаточно.

— Я хочу видеть тебя, — сказала я, не заботясь о том, насколько шатким из-за страсти звучал мой голос.

Свет от свечей загорелся в десятках мест, я никогда не видела, чтобы они зажигались все сразу. Они открыли мне ошеломляющего вида комнату с высоким треугольным потолком и бесчисленным рядом полок, но я смотрела на них лишь секунду. После мое внимание перешло на Влада, он стягивал с себя рубашку и скинул штаны в одно, казалось бы, движение.

Я втянула воздух. Свет от свечей мелькал по его голой коже, словно стараясь приласкать его, открывая моему взору его широкие плечи, сильные руки, сильно мускулистые ноги и плотную грудь, слегка осыпанную волосами. Эти волосы тянулись заманчиво темной линией по его плоскому животу до места, где они сгущались, замыкаясь на его пахе. Когда мой взгляд упал к этой его части, я стала разглядывать его. Вековые инстинкты заставили меня стать влажной меж ног, но в тоже время я почувствовала кусочек опасения. Все говорили, что в первый раз было больно, но, по крайней мере, боль была мне не чужда.

Я вел свои войска с фронта, говорил мне Влад. В качестве доказательств на его теле были шрамы, украшавшие его кожу случайными белыми узорами, его мышцы сгибались в тугой пучок при малейшем его движении. Если бы я не видела его, подобно тем женственным моделям из журналов, я бы не почувствовала той мощной волны страсти, но во Владе не было ничего мальчишеского или же пластикового, как в них. Он был убийственным мужчиной, и вся его дикая чувственность принесет мне наслаждение. Осознание этого, вызвало еще один прилив тепла меж моих ног.

— Если бы я не жаждал большего, — сказал он со смертельным мурлыканьем, — я бы позволил тебе и дальше трахать меня своим взглядом, но ты заставляешь меня становиться слишком нетерпеливым.

Пока он говорил, он схватил меня за лодыжки, снимая мою обувь. Я стащила свой свитер и освободилась от бюстгальтера, стягивая их через голову, я все еще задыхалась от застенчивости, когда его горячий взгляд перешел к моей груди. Его тело было настолько великолепным, что мне хотелось бы, чтобы у меня было намного большее, на что можно было бы посмотреть, но моя грудь была нормальной лишь на пушап чашечках.