Сталин Экономическая революция - Д.Н. Верхотуров

В своих последних записях Ленин говорил, что путь к социализму возможен в обход капитализма, и для этого нужно выполнить четыре условия: во-первых, нужна власть партии и правление от имени рабочего класса; во-вторых, власть государства над землей и средствами производства; в-третьих, лояльность рабочего класса и крестьянства к власти партии; в-четвертых, развитие коллективизации крестьян. Ленин говорил о большой важности работы в уже отвоеванном у капитализма государстве, о большом значении Советской республики для дела революции.

Конечный вывод ленинских размышлений можно сформулировать так: Советская власть в России представляет собой бастион социализма среди капиталистического мира и потому имеет огромное значение для дела революции, но окончательная историческая победа возможна только

в мировом масштабе.

Мнения наследников Ленина разделились на несколько противоборствующих сторон, каждая из которых понимала вопрос строительства социализма по-своему. Новую ленинскую мысль о принципиальной важности строительства нового строя в СССР приняли далеко не все партийные теоретики. Даже больше: всерьез рассматривало эту идею меньшинство. Большинство оставалось на прежних позициях, вынесенных из дореволюционного прошлого и времен Гражданской войны.

Троцкий и его сторонники были твердыми, убежденными

сторонниками продолжения мировой революции, посвяща-

ли этому огромное внимание и призывали к активным действиям на международной арене. Сейчас принято считать, что

троцкисты недооценивали или даже вообще не рассматривали ценность завоевания Советской власти в СССР. Но это не так. Троцкий и его самые видные сторонники Преображенский и Радек говорили о преимуществах разворачивания мировой революции с помощью СССР, об огромных резервах и возможностях, которые этим обстоятельством предоставляются. Но вопрос о развитии нового строя был поставлен в четкую и однозначную зависимость от революционной

борьбы в мире.

Зиновьев, как руководитель Коминтерна и фактический проводник большевистской революционной политики, придерживался с самого начала позиции первостепенной значимости революции перед строительством нового строя

в СССР. Впоследствии это воззрение помогло ему найти какой-то общий язык с Троцким. Чем дальше и чем сильнее его отодвигали от власти, тем резче становилась его позиция

и тем ближе она была к троцкистской позиции.

А вот у Бухарина были уже совершенно другие представления. Это был единственный в партии человек, который принял нэп как долгосрочную политику и достаточно последовательно его защищал. Согласно его пониманию, на первом месте было строительство устойчивого социалистического общества в СССР, а на втором месте мировая революция. Бухарин гораздо больше внимания обращал на первую часть и практически ничего не говорил о второй части.

Но, вполне определенно, Бухарин говорил и под своими воззрениями подразумевал, что победа социализма в одной стране, в СССР, вполне возможна, даже в условиях капиталистического окружения.

А что думал по этому поводу Сталин? Его взгляды в середине 20-х годов еще находились в стадии становления и оформления. Первоначально, когда он только-только стал заниматься теоретической работой, он считал вслед за Лениным-революционером и вслед за большинством в партии, что победа социализма в одной стране невозможна. В первом

издании сборника «Вопросы ленинизма» Сталин совершен-

но определенно выразился по этому поводу. Валентинов привел в своей работе фразу из французского перевода, сделанного с первого издания:

«Главная задача социализма - организация социалистического производства - остается еще впереди. Можно ли реализовать эти задачи, можно ли добиться окончательной победы социализма в одной стране, без совместных усилий пролетариата нескольких передовых стран? Нет, невозможно» [8. С. 71].

Немного позднее, более основательно изучив ленинское наследие, Сталин нашел у него два момента в рукописях относительно состояния капитализма, которые относились ко времени написания книги «Об империализме, как о новейшем этапе капитализма». Ленин тогда писал:

«Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих, даже в одной отдельно взятой стране…

Развитие капитализма совершается с высшей степени неравномерностью в разных странах. Иначе и не может быть

при товарном хозяйстве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить одновременно во всех странах» [8. С. 74].

После этих цитат Сталин совсем другими глазами посмотрел на ленинскую статью «О кооперации», которой они в Политбюро в момент ее опубликования уделили так мало внимания. Эта статья была как раз тем, что резко отделяло его от Троцкого, позволяло ему бороться с ним на теоретическом поле, попутно обвиняя в извращениях и искажениях ленинизма. И эта же статья помогла Сталину сконструировать свою версию ленинизма. Для него цитаты и статья «О кооперации» были настоящей теоретической находкой.

Сталин впоследствии изъял из библиотек первое издание «Вопросы ленинизма» с фразой о невозможности построения социализма в одной стране. Во всех же последующих изданиях, статьях и работах по теории Сталин указывал и настаивал на необходимости строительства социализма в одной

отдельной стране, то есть в СССР.

Этот сталинский поворот в мировоззрении произошел летом 1924 года. Уже исходя из этой идеи, Сталин оказал

всемерную поддержку действиям Дзержинского в металлопромышленности в Политбюро ЦК. В отличие от своего союзника - Бухарина, который ввязался в долгую и путаную дискуссию с троцкистами по вопросу о методах индустриализации и необходимости нэпа, Сталин ни в какие

дискуссии не ввязывался и ввязываться не желал. Он отдавал явное предпочтение практическим шагам и осуществил их сразу же, как только представилась для этого возможность.

Эта сталинская особенность сказалась на дальнейшем ходе дискуссии. Не ввязываясь в прения с более сильными и теоретически подкованными оппонентами, Сталин отдавал предпочтение аппаратному методу борьбы, созданию послушного большинства и подавлению оппонентов этим

большинством. Главным методом его политики были не теоретические споры, а практические шаги.

На XIII съезде партии, когда Ленина уже не было, Троцкий был уже отодвинут от власти, а опасность смещения Сталина по ленинскому завещанию миновала, закончился один этап

борьбы за власть и начался другой. Троцкий был разбит и в своем выступлении на XIII съезде

заявил: «Никто не может быть правым против своей партии. Правым можно быть только с нею».

Теперь главным претендентом стал Зиновьев. Он теперь занимал самое видное положение в партии: председатель исполкома Коминтерна, первый секретарь Ленинградского обкома партии, член ЦК и Политбюро ЦК, докладчик на

XIII съезде. Кроме всего этого, Зиновьев обладал еще мощной кликой приверженцев в Ленинграде, где он в свое время

рассадил верных себе людей на всевозможные высокие посты, и в Москве, в том числе в ЦК и даже в «тройке». Каменев в большей степени поддерживал Зиновьева, чем Сталина.

Казалось бы, именно ему и быть вождем партии.

Сталин уже в дни XIII съезда стал думать о том, как ему отстранить от власти своих партнеров по «тройке». Бажанов этот момент описывает так:

«Между тем, поскольку ни на предсъездовском пленуме, ни на съезде Троцкий против Сталина лично не выступал, Сталину пришло в голову, нельзя ли сманеврировать: Зиновьев и Каменев были широко использованы для удаления Троцкого; нельзя ли теперь использовать Троцкого для ослабления Зиновьева и Каменева? Сталин произвел пробу -

она не удалась.

17 июня на курсах секретарей уездных комитетов при ЦК Сталин сделал доклад, в котором довольно ясно объявил своим будущим аппаратчикам, что диктатура пролетариата сейчас, в сущности, заменяется диктатурой партии. Но в то же время, не называя Зиновьева и Каменева, направил огонь против них, обвиняя их в разных ошибках.

Зиновьев реагировал очень энергично. По его требованию

было немедленно созвано совещание руководящих партийных работников (членов Политбюро и 25 членов ЦК), на котором Зиновьев и Каменев поставили вопрос ребром и об

атаке против них, и о сталинском тезисе о «диктатуре партии» как явной ошибке. Совещание, конечно, сталинский

тезис осудило, осудило также сталинское выступление против двух остальных членов «тройки». Сталин увидел, что поторопился и совершил ошибку. Он заявил, что подает в отставку со своего поста генерального секретаря. Но совещание приняло это за формальную демонстрацию и отставки не приняло.

С другой стороны, Зиновьев и Каменев поняли сталинский маневр в сторону Троцкого и усилили атаки против