Том Марволо Гонт - Михаил Француз

мне нравитесь, – опустив глаза, ответил я. И это было действительно честно. – Тесса… она хорошая. Добрая, отзывчивая, верная… не хочу, чтобы она страдала… да и ты с ума, может быть, теперь не сойдешь и не начнешь рубить головы без разбора направо и налево…

– Это… очень… странный ответ. Порождающий еще больше вопросов, – откинулся на спинку стула Дункан. – А если бы я выбрал правдоподобный?

– Тогда бы я сказал, что хочу иметь у себя в должниках сильнейшего из Бессмертных. Это ведь было бы достаточно правдоподобно?

– Да. В этот ответ верится гораздо легче, чем в предыдущий, – вздохнул Горец. – Но я – не сильнейший. Есть другие, старше, опытнее, сильнее. Есть те, кому уже больше тысячи лет. Мне же всего триста восемьдесят девять.

– Это пока, – успокоил я его. – Но, если будешь совершенствоваться, то можешь им стать. А ты теперь БУДЕШЬ совершенствоваться. Ты будешь тренироваться, как одержимый, жилы рвать и пытаться обогнать собственную тень, ведь теперь тебе ЕСТЬ что ТЕРЯТЬ. И очень многие Бессмертные захотят это у тебя отнять. И не только Бессмертные…

– Не только? – нахмурился расслабившийся вроде бы Маклауд.

– Ты еще очень многого не знаешь об окружающем мире, Дункан. Очень многого, – криво улыбнулся я.

– Ты ведь расскажешь? Раз начал, – спросил он.

– Всего не знаю и я сам, – пожал плечами. – Но кое-что расскажу.

– Я слушаю.

– Есть такая забавная организация: Орден Наблюдателей. Она следит за бессмертными на протяжении веков. Многих веков. Они и сейчас за тобой следят. За твоим домом, за твоей женщиной, за твоими знакомыми и друзьями, за твоими битвами, – Маклауд снова нахмурился.

– И что им от нас надо?

– В оригинальной версии задача Ордена звучит: наблюдать. И вести летопись.

– А есть еще какая-то?

– В любой крупной структуре есть ренегаты, отступники и ...ереси. Вот и одно из крыльев этой организации решило изменить “наблюдать” на “уничтожать”. Улавливаешь разницу?

– Очень хорошо улавливаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – набычился он.

– Действуют они примерно так, как я тебе показал: сначала пуля, потом беспомощному Бессмертному отрубают голову. Или даже отпиливают. Тут уж как придется, мастеров меча среди них нет, а энтузиазма много.

– Какой ужас! – прошептала Лили, для которой все это было откровением. Она о такой стороне мира раньше даже не догадывалась.

– Эффективно, – признал Дункан, потирая грудь. А он, кстати, слегка помолодел после смерти. Зрительно ему теперь можно было лет на пять меньше дать. А то и на шесть.

– Так что думай, изобретай, тренируйся. Если хочешь сохранить свое счастье. Шанс у тебя теперь есть. Не прое*** его. Другого не будет.

– Спасибо, – тяжело вздохнув, поднял он взгляд на меня. – И за Тессу, и за информацию. Если все так, как ты говоришь, то я действительно твой должник. Если нет: Бог тебе судья.

– Я атеист. На моих руках столько крови, что Ад мне уготован в любой религии.

– Я это понял еще при первой нашей встрече. По глазам, – пожал плечами Дункан. – У тебя глаза воина.

– Рыбак рыбака видит издалека, – без веселья улыбнулся я.

– Ты планируешь продолжать занятия? – оставил эту тему Дункан.

– Если ты не против, – улыбнулся я. – Одно из высших удовольствий доступных мне: узнавать новое. Учиться. Особенно всему, что касается боевых искусств. Я помешан на них.

– Что ж, у каждого свои фетиши, – улыбнулся Дункан. – Только не стреляй в меня больше.

– Ладно, – ответно улыбнулся я. – В следующий раз будет мина. Или газ. Или яд, или нож…

– А можно как-то обойтись без всего этого списка? Мне не доставляет удовольствия умирать.

– Скучный ты, – расстроенно вздохнул я. – Беги уже к своей Тессе. Волнуется ведь!

– Ты прав, – взглянул он на наручные часы и присвистнул. – Познавательный был разговор, надеюсь, еще увидимся… – поднялся он из-за стола.

– Камни возьми на продажу, – тоже встав со своего места, протянул ему такой же, как в прошлый раз, мешочек с алмазами я. – Прикинь, кстати, там, какие объемы и каких камней удобнее продавать. У меня не только на алмазы выход есть.

– Вот как? – задумался он. – Я поспрашиваю.

– Это хорошо, – улыбнулся я, пропуская его к выходу. – Это хорошо…

***

– То есть, Бессмертный в его случае, это не просто тот, кто не стареет? – уточнила у меня Лили, когда, проводив до дверей Маклауда, я вернулся в комнату.

– Ты сама все видела, – пожал плечами я. – Он действительно умрет, только, если отрубить ему голову.

– Это магия?

– К сожалению, нет, – вздохнул я.

– То есть? – не поняла она моего вздоха.

– Они такими уже появляются. У Бессмертных нет родителей и нет детей, они все подкидыши, и все стерильны. Становятся именно Бессмертными только после насильственной смерти. Если потенциального Бессмертного не убивать, то он проживет обычную жизнь, состарится и умрет. А если убить, то он навсегда останется в том возрасте, в котором его убили, пока голову не отрубят.

– Тогда получается, Маклауд умер… молодым? – с жалостью спросила Лили.

– Дункан Воин. Из клана Воинов. Он воспитывался, как Воин и умер в бою. Точнее после боя. От ран.

– А почему ты сказал, “не магия, к сожалению”? – вернулась она к своему предыдущему вопросу.

– Потому, что в противном случае, я мог бы в этом разобраться. И либо помочь ему с заведением детей, либо как минимум скопировать его силу себе. Ух, бы я развернулся в этой их Игре! Головы летели бы направо и налево! А так, если ты сам не такой же, убивать их совершенно бессмысленно и бесполезно.

– Что за Игра? – нахмурилась Лили. Мои слова про головы ей явно не понравились.

– Они убивают друг друга, при этом становясь сильнее, получая навыки, опыт и знания убитых. Все их существование подчинено одной цели: “останется только один”. Один, который убьёт всех и получит знания всех и силы всех, чтобы вечно править миром. Так они рассказывают друг другу. И верят в это. Соблюдают некие правила… Играют, короче. Иначе скучно им столетие за столетием жить.

– Как-то это грустно