Чужая тень - Ярослав Маратович Васильев

по лапкам, ещё стремящимся схватить убежавшее тело девушки. Лапа паука трубу переломила, явно имела режущую кромку. Однако паучиха не ожидала, что удар будет наноситься с силой боевого киборга, и скелет девушки тоже окажется усиленным, поэтому рука не переломится и не получит вывих. Вместо этого масса тела паучихи и встречный удар о трубу повредили конечность. Однако и Софья неверно рассчитала массу противника, импульс вражеского тела погасить не удалось. Энергия толчка вбилась в запястья и опрокинула навзничь, воздух из груди вышибло сильным ударом о мостовую. Подмять девушку, пока та не успела подняться, паучихе не удалось. Её опять подвели сенсоры, упорно видевшие в противнике слабого, медленного человека. Впрочем, в третий раз она на это не попадётся, не зря после столкновения не захотела контратаковать, а засеменила в сторону.

Но не отступила, а снова кинулась вперёд, попытавшись взять измором. Прыжок, от плевка Софья ушла перекатом, подпрыгнула и как в кино в прыжке оттолкнулась от стены. Встретить заранее приготовленными стальными обломками сразу три ловчих сети. И пока паучиха на миг ослепла – всей массой своего тела подошвами ног нанести удар в центральный сегмент туловища. Результат анализа с приемлемой вероятностью выдавал прогноз: данный узел отвечает за метаморфозу, гибок и не может быть бронирован настолько же хорошо как остальные. От столкновения вышибло дух, но достаточно серьёзные повреждения Софья нанесла, паучиха замедлилась. Может, она и успела бы перестроить цепи в обход повреждённого участка. Но они забыли про Итто Дагреда, который всё время контролировал ситуацию. Заметив, что паучиха повреждена, он стремительным броском разорвал дистанцию с громадиной-киборгом, с которым они всё это время продолжали бой – и ударом алебарды разрубил паучиху напополам. Киборг-гигант тут же скрылся в темноте, бросив напарницу умирать – решил, что оставшись в одиночку против двоих Охотников, гарантировано проиграет. А своя шкура дороже. Догонять его Итто Дагред не стал, несколькими ударами отделив голову паучихи от тела и разрушив кибер-ядро.

Ощущения битвы, силы и неуязвимости ушло, мир погас, сократившись до обычных человеческих чувств. Софья села рядом с остатками паучихи, ощущая себя усталой и разбитой. Болели синяки и ссадины, полученные в бою. И ещё очень хотелось есть, аж живот скрутило.

– Почему вы не носите с собой автомат, доктор Дагред?

– Потому что в Железном городе огнестрельное оружие запрещено и запрет жёстко контролируется. Импульсные винтовки легко отследить по генераторам, а простое пороховое не особо эффективно против таких противников, как сегодня. Зато пуля может легко зацепить как случайного прохожего, так и повредить коммуникации, которыми упичкан город. А мы живём за счёт заводов и производства. Любого пойманного на применении огнестрельного оружия Управление порядка сразу заносит в базу смертников, а после любого преступления с применением огнестрельного оружия за виновным начинают охотиться Стражи и Охотники. Вместо этого мы используем холодное оружие с мономолекулярным напылением и энергетическим усилением режущей кромки. Я ответил на твой вопрос?

– Да, – хрипло выдохнула Софья.

– Все разговоры дома. И обещаю, что там мы с тобой поговорим плотно. Но пока ты в состоянии дойти со мной до Управления порядка? Это тоже очень важно, а одну тебя домой я отпускать не смогу.

– Куда я денусь… То есть я хочу сказать, что смогу.

Доктор Дагред достал два мешка. В один сложил голову и ядро – собственно это и составляло киборга как личность. Его он подвесил как рюкзак на спину. Во второй мешок упаковал останки паучихи, предварительно опрыскав чем-то. Как поняла Софья – нечто вроде маркера, по которому, если кто-то останки похитит, в течение ближайших часов обломки можно будет найти. Они станут отзываться кодированным сигналом при облучении широкодиапазонным электромагнитным импульсом. На оставленный мешок доктор Дагред тоже поставил маяк и метку: собственность корпорации Охотников. Организация Охотников выкупала детали битых преступников по установленной таксе, утром заедут мусорщики и мешок заберут.

Охота завела их в довольно глухие кварталы, фонари тут горели один из четырёх. Темноту заполняла разве что боязливая россыпь огней дальних вывесок, а ещё сияющая громада плывущего в небе Острова Сахсхельм. Чёрные стены и тёмные окна заснувших на ночь зданий, всё соединилось в каком-то нереальном, ненастоящем круговороте света и ночи... Когда они уже подходили к Управлению, вдали на проспекте мелькнул свет от фар и пропал. На пороге небоскрёба Управления порядка Дагред показал карточку Охотника, произнёс код для сличения спектра голоса, дальше попросил:

– Подожди здесь, внутрь тебе нельзя.

– Хорошо.

Вернулся он через четверть часа, заметно повеселевший. А вот у Софьи вопросов за время ожидания только прибавилось. Хотя на один вопрос ответ она невольно получила. Вот каким образом у клиники решаются финансовые затруднения. За каждого убитого опасного преступника Охотник получал немаленькую сумму, плюс деньги от продажи остатков преступника.

Обратно домой они добрались быстро. И там доктор Дагред сначала загнал девушку в медицинский комплекс, обработал травмы и ссадины, недовольно отметил:

– Низкий уровень сахара в крови. Сейчас я ввёл укрепляющий коктейль, но на будущее всегда таскай с собой какую-то калорийную еду.

– На будущее? – обеспокоилась Софья.

– Так. Я сейчас объясню свои соображения, но пока давай в горячий душ – не хватало уцелеть в бою, а потом заработать самую обычную простуду. Дальше переодевайся и дуй на кухню. Я пока поставлю разогреваться ужин. Будем восполнять нехватку энергии и заодно делиться соображениями.

Кухня встретила настолько привычным уютом, что Софья сразу расслабилась. Сама от себя не ожидая такого голода, навернула тарелку и попросила добавку. И лишь когда дошло до чая, спросила:

– Доктор Дагред, вы охотитесь, чтобы содержать клинику?

– Да, – он улыбнулся, и сейчас улыбка была немного виноватой. – Иначе я не смогу помогать многим из тех, кто приходит ко мне за помощью. Они далеко не всегда могут расплатиться сразу, а уж тем более платить наценку сверх себестоимости