Остров в океане - Неонилла

Камрин глубоко вздохнул:

– А что говорит сам Фанетей, может быть, его заставили так поступить? Вы пытались с ним объясниться?

– Вынудили, говоришь? – отчаяние в голосе Гуатра сменилось яростью. – Ты слишком доверчив и прямодушен, открой глаза, посмотри, что происходит вокруг. Жаль, вас не было здесь, сами бы увидели слезы и крики наших женщин. Чужеземцы привезли с собой чуму, от которой веками придется лечиться. А Фанетей уже не тот, каким был ранее, словно в его душу вселились демоны. Я много раз хотели поговорить с ним один на один, но он не пришел, а к себе никого не позвал – видимо, в страхе от того, что натворил. Я думаю, за то, что он сделал, каждый был бы готов убить его, и этот грех Бог бы нам простил, потому что предатель не достоин прощения!

Камрин вдруг вспомнил о полковнике. «Не зря звал он меня, видимо, что-то хотел сообщить», – подумал юноша. Он вскочил с места:

– Так расскажи нам, тем, кто отсутствовал, что здесь произошло? Почему Фанетей не достоин прощения? Нас ведь учили прощать врага…

– Да, это так, но, видимо, и наши души не могут терпеть беспредельно! За короткое время они здесь натворили столько всего, что приходишь в ужас. Куда нам девать детей и женщин, чтобы они не видели? Чужеземцы пьют, курят какую-то гадость. На солдат посмотришь, – не скажешь, что это армия, разбойники какие-то! Разговор с полковником нам ничего не дал, он отказался помочь. Я говорит, не могу запретить людям пить и курить – это их право, у нас свобода личности. Но кому нужна такая свобода? Поэтому каждый христосец уже готов взять оружие в руки. В таком безвыходном положении народ считает: лучше умереть в бою за истину, чем жить в унижении. Мне тяжело об этом говорить, но я должен тебе рассказать. Их специалисты нашли золотую гору. Конечно, без Фанетея здесь не обошлось, наверняка, он показал дорогу. Увидев такое богатство, солдаты сошли с ума, начали делить найденное, убивая наших людей, а заодно и друг друга. Горные жители пострадали больше всех. Возмущенные их безбожными действиями, люди пошли к полковнику с требованием все объяснить. Но тот ответил, что ничего не знает о случившемся, а у него приказ правительства подчиняться Фанетею. Тогда народ решил сам их остановить. Тавын собрал конницу для освобождения горных деревень. Но чужеземцы, размахивая своим дьявольским оружием, они даже не стали с нами разговаривать. Тогда Тавын вызвал на поединок Фанетея. Но тот вышел не один, в сопровождении вооруженных солдат. Они окружили нас и держали под прицелом винтовок и пулеметов. Фанетей стоял впереди и громко смеялся: «Бросьте ваши мечи, это вам не поможет! Хватит жить иллюзиями, пора жить в реальном мире, мы отстали от прогресса. Ты посмотри на себя!.. – крикнул он королю. – Что ты можешь сделать этим мечом? Стоит мне только приказать, и никого из вас не останется в живых. Но этого мне не хочется, вы все-таки мой народ, я же тоже христосец. Если бы я вас не любил, то давно бы уничтожил, как ненужных насекомых. Но я не хочу, чтобы остановился наш род, я просто желаю показать вам настоящую жизнь, а наша вера закрывает нам глаза»…

Гуатр прикрыл рукой лицо, словно ему было больно рассказывать о том, что они недавно пережили. Все присутствующие прекрасно понимали и разделяли его чувства. А Гуатр, собравшись с силами, продолжил рассказ, как все происходило.

– Спаси мою душу, Господи, что эта скотина говорит? Наша вера закрывает нам глаза?! – гневно закричал Гуатр, обращаясь к соплеменникам, но его услышал и Фанетей, который продолжал свои разглагольствования.

– Да, она не дает нам двигаться вперед, – насмешливо заявил он. – Подчинитесь мне, и мы вместе построим Новый город, с нашим богатством мы можем выйти на мировой рынок. Какой толк нам от этого богатства здесь, когда мы можем сделать каждого нашего жителя миллионером? Понимаете, что это за слово? Вы сможете заставить другие народы служить нам, христосцам. На нашем острове нужны перемены, мы покончим со всеми, кто этого не хочет принять. Мы имеем столько золота, что придет время, и мы поставим полмира на колени.

– Но какой ценой, Фанетей? – вскричал король, протянув к нему руку с мечом. – Ты отвернулся от нашей веры, а мы не можем без нее. Она дает нам терпение, она помогает нам сохранять достоинство. Открой глаза, посмотри, как низко ты пал. Ты ищешь себе оправдания, утверждаешь, что делаешь это все ради своего народа. Но кто давал тебе право вмешиваться в дела народа, не советуясь с ним? Когда ты, новый правитель, пришел и заявил: «Народ мой, я хочу вести вас вперед», с кем ты посоветовался? Ты спросил, как живет твой народ? Не играй терпением народа. Это сравнимо с тихой рекой: когда ее начинаешь засорять и преграждать ей путь, она ищет выход и топит все на своем пути. Лучше остепенись, пока не поздно, отправь назад армию, которую ты сюда вызвал. Народ, возможно, и простит тебя, ведь «время лечит», как говорили наши отцы. Пусть наша жизнь идет по-прежнему, светло и спокойно. Пойми, Фанетей, людей поддерживает и делает людьми только вера и любовь, а ты хочешь все это украсть, растоптать. Что же ты можешь построить без любви и благословения? Все это, словно дом песчаный, который после дождя превратится в бесформенную кучу.

После этих слов предатель заорал на Тавына, чтобы тот не читал ему проповеди и не морочил голову народу.

– Лучше прикажи, пусть бросят мечи, пока я не потерял терпение, а то придется всем умереть. А Новый мир я все-таки построю, с вами или без вас. Придет время, и этот остров не будет называться островом христосцев, а только островом Фанетея. Потому, что только я могу повернуть и разорвать кольцо времени. Слышите, все?! Кто станет мешать мне, тот будет казнен. Если кто-то не подчинится, солдаты разберутся с ним и с его семьей. Ради великой цели я вынужден так поступать. А теперь расходитесь и подумайте, стоит ли умирать за пережиток старого и, может, новое, молодое поколение меня поймет. Тавын, – заявил он, – бросай меч к моим ногам, это и будет твое поражение, я давно жаждал это видеть.

Самоуверенная дерзость Фанетея никого не смутила. А тот громко объявил:

– Посмотрите, как бросит свой меч ваш недостойный король. Ну же, Тавын, я жду! Не бросишь, за тебя пострадает весь народ. Хочешь один на один со мной?.. Не-ет, я не предоставлю тебе такого удовольствия, знаю, что ты победишь. Ты ведь уже смог однажды победить меня, где гарантия, что этого не случится второй раз? Но я нашел твое слабое место, Тавын – я тебя унижу перед народом, перед Омеаной, перед сыном. Я лишу тебя достоинства, авторитета, народ отвернется от тебя. Ты знал, что я до сих пор не могу забыть Омеану, и, если бы не ты, мы поженились бы, а Камрин был бы моим сыном. Можешь даже не мечтать о том, что я позволю тебе победить меня второй раз. Если сейчас же не бросишь меч, я голову твою отправлю Омеане на блюде! Ну, а если повинуешься, дам шанс мирно покинуть остров.

Все собравшиеся ощущали, какая тьма царит в душе Фанетея, как она безраздельно господствует над ним, и сейчас не испытывали к нему жалости, а лишь презрение.

Неверно истолковав молчание народа, приняв его за покорность и страх, Фанетей с гордым видом провозгласил:

– А я женюсь на Омеане, и она еще родит мне сыновей! А если не захочет, заставлю полюбить, пообещав отправить ее любимого сына на тот свет. Уверен, что ради него она на все пойдет. Так брось меч, не играй моим терпением!

Король стоял недвижимый и могучий, его голова, казалось, совсем побелела в эти страшные мгновения, но темный, глубокий взгляд сверкал прежней огневой силой.

Фанетей пришел в ярость и приказал солдатам схватить короля и протащить с позором под его поднятым мечом. В предателя словно бес вселился, и он орал не своим голосом:

– Я подарю тебе жизнь, Тавын. Омеана не сможет тебя видеть мертвым и, волей неволей, станет моей, а тебя я отправлю далеко, откуда ты не сможешь вернуться. Хватайте его!

Когда солдаты приблизились, Гуатр хотел их остановить, но они стащили его с коня и ударили. Остальные христосцы вступились за короля, начался рукопашный бой. Солдаты стремились захватить Тавына, чтобы тот в кандалах предстал перед Омеаной, и тем самым вынудить ее принять Фанетея. Предатель орал: «Взять, взять короля!»

К счастью, Гуатру удалось освободиться от солдат и он снова вступил в бой, приказав своим людям приготовить луки, так как к Фанетею спешило подкрепление. В такой заварухе христосцам ни в коем случае нельзя было выходить из общей свалки, иначе их перестреляли бы, как куропаток, а пока солдаты не решались открывать огонь, боясь попасть в своих. Несколько солдат продолжали нападать на Тавына, желая обезоружить и взять в заложники.

Воины христосцев образовали треугольник, внутри которого находились и враги, и Фанетей. Предатель понял, что ему не победить короля и, опасаясь попасть в плен к своим соплеменникам, попытался выйти из боя и то же приказал сделать солдатам.